Беги и живи

Книга издана при поддержке Фламандского литературного фонда

This book was published with the support of the Flemish Literature Fund.

ELS BEERTEN

LOPEN VOOR JE LEVEN

Сopyright © 2003 by Els Beerten Amsterdam, Em. Querido’s Kinderboekenuitgeverij

Любое использование текста и иллюстраций разрешено только с согласия издательства.

Они сидят по ту сторону стола, перед каждым – стакан пива и стопка бумаг. На мой вопрос все трое качают головами. Бормочут то ли друг другу, то ли себе под нос: сумасшедшая.

Они так долго качают головами, что я им напоминаю: мне надо записаться, я хочу успеть разогреться перед соревнованием.

– Еще и наглая, – бурчит тот, что посередине.

Я молчу. Они прекрасно знают, что для женщин запрет на участие снят. И ограничения по возрасту тоже. Они обязаны меня допустить, будь мне хоть шесть лет.

Я терпеливо жду. Я давно приняла это решение. С бухты-барахты марафон не бегут.

– И упрямая, – нарушает тишину первый, который в середине. И вздыхает. Сигара между его мясистыми губами ходит вверх-вниз. Кукла с ярмарки. Снесите ей башку. У вас три попытки.

– А мышцы вроде ничего, – замечает второй, который сидит справа.

Поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он мог оценить меня сзади тоже, спрашиваю:

– Все в порядке?

– И дерзкая, – вздыхает третий.

– А может, она еще всех обойдет, – опять высказывается первый.

И они втроем гогочут, аж заходятся. Мне неловко за них, и я отворачиваюсь.

– Она еще тут, – бормочет третий, догоготав. Я опять стою лицом к столу и, сжимая кулаки за спиной, пытаюсь сохранять спокойствие.

Они переглядываются и вздыхают.

– Где твой тренер? Почему сама записываешься?

– У меня нет тренера, – отвечаю я. – Точнее, есть, но он не готовил меня к марафону. Я сама.

Мне не хочется врать и придумывать, что Тони сегодня не смог прийти потому-то и потому-то.

Они смотрят на меня молча. Я не понимаю, что у них в глазах – восхищение, недоверие или жалость. Тот, что в середине, берет ручку, записывает мои данные и протягивает номер, который надо приколоть к футболке: 11. С этим номером я выиграла мое первое соревнование. Сегодня, конечно, не получится, зато с номером 11 я точно пробегу лучше, чем с каким-нибудь дурацким 86.

– Ты в первых рядах, – он откладывает ручку. – В смысле, из тех, кто записался, – тут же поправляется он. – Ты ведь знаешь, что в восемнадцать лет бежать марафон слишком рано?

– Слышала. – Я пожимаю плечами. – Но мало ли что говорят.

Первый

– Мало ли что говорят, – повторяет он. Это звучит примирительно.

– Не опоздай к старту, – говорит третий, – и становись сбоку, в сторонке, чтобы здоровые мужики сразу тебя не затолкали.

Я киваю.

– Ну, я пошла.

Все трое смотрят молча.

– Удачи, – наконец говорит первый. – А остальные пусть попадают. – И все трое начинают так энергично кивать, что я боюсь, как бы у них головы не поотваливались.

16 сентября 1977 года. Идет мелкий дождь, даже не дождь, а морось – и зонтик не нужен, и не жарко. Идеальная погода для бега.

На улицах Берхема – воздушные шары и нарядные киоски. Скоро мы побежим мимо всех этих людей и будем бежать и бежать, сколько хватит дыхания. А они будут пить пиво за наше здоровье и реветь «вперед» или «так держать».

Я выбрала себе место задолго до сигнала к старту – впереди, с краю. Мне не терпится начать.

Участников больше сотни, и среди них впервые – горстка женщин. Фавориты – несколько бельгийцев, один румын и англичанин. Рядом перешептываются, что с ирландцами тоже нужно держать ухо востро. Мне не нужно держать ухо востро. Это мой первый марафон. У меня одна цель – добежать до финиша, и если я добегу, то буду счастлива.

– Пять минут до старта! – Я оглядываюсь. Кругом одни мужчины, все старше меня.

Нас подбадривают, но крики теряются в шуме голосов и тонут в ярмарочной музыке. Но вот уже всё перекрывает голос из репродуктора: «Дамы и господа, соревнование начинается!» Я оглядываю обочину, никого не вижу. Но все равно знаю, что они там.

Я та, кто я есть, – ради Рози. И Маттиа.

И Линды.

И когда я бегу для себя, то бегу и для них.

Я кладу правую руку на живот и делаю вдох и выдох, как можно спокойнее. Левую руку кладу поверх правой и нащупываю свое кольцо настроения. Не удержавшись, опускаю глаза и вижу, что камень – черный. А чего я ждала?

Подходит человек с пистолетом. Звучит выстрел. И я срываюсь с места. Единственное, что сейчас важно, – бег. 42 195 метров. Яснее ясного.

Все толкаются по-черному. Я бегу, отставив локти, чтобы меня не отшвырнули в сторону. Мужчины сильные, но я тоже сильная. Я давно решила, что постараюсь продержаться в первых рядах, сколько смогу. Выносливость у меня что надо.

Когда-то я совсем не любила бегать.

Я всегда ездила на велосипеде. В школу, например. В смысле, в новую школу, в среднюю. Она далеко от нашей деревни. Есть автобус, но я редко в него садилась. Только когда шел сильный дождь или снег.

Когда едешь на велосипеде, волосы развеваются на ветру. Никто не толкается и не дергает. Нет этого противного запаха, от которого всю дорогу подташнивает. Нет запотевших окон, разрисованных сердечками и буквами, и не надо сидеть в этом аквариуме, где нечем дышать.

А на велике до школы – всего полчаса. Я разведала все дорожки, быстро разобралась, с какой скоростью можно ехать по тропинкам. Научилась читать землю. Видела, где надо ехать внимательно, чтобы не проколоть шину. Где можно разогнаться. Я узнала, что в сухую погоду колеса вязнут в песке, а если идет дождь, то в грязи. Лучше всего, когда не холодно и не жарко. Тогда дорога твердая, и по ней можно спокойно ехать.