Бег с барьерами

Раскопыт Алексей

Права на вторую жизнь никто не отнимал, но если первую прожили недостаточно ярко, не в полную силу - пеняйте на себя. Не все могли стать чемпионами, героями, но, зная, что записывают со всеми потрохами, старались жить чисто и красиво. Смотрите в меня, потомки, я жил достойно!..

– Техник провел Сашу в зал каталогов.

– Я поступил сюда,- словоохотливо заговорил техник, усаживая Сашу на жесткий стул перед небольшим экраном дисплея,- когда велась дискуссия: оставлять подсадников в тайне или объявлять об этом? Шли

споры, мнения разделились, наконец приняли соломоново правило: оставить решение хозяевам. Это их право промолчать, кого они носят в своем мозгу, их право заявить об этом... Умеешь пользоваться этой моделью? Вот и хорошо, теперь этому учат в школе.

Саша включил компьютер, погнал поисковый маячок по экрану.

– Я не вижу причины,- сказал он, пожимая плечами,- зачем бы мне скрывать, что хочу подсадить в себя Леонида Карташова, инженерагидроэнергетика.

– Именно так. Нет закона, чтобы заставить человека пойти на подсадку, но давление моды способно добиться того, перед чем спасет Верховный Суд и вся милицейская рать.

– Способно,- согласился Саша вежливо,- но я не из-за моды. Я немного знал Леонида Карташова, он жил в соседнем доме. Очень хороший человек... Я управлюсь с аппаратом, спасибо.

Техник широко улыбнулся:

– Ты ведь сын Топорова? Вы похожи. Я учился у твоего отца, подавал надежды, но потом пошло наперекосяк, попал сюда... Когда просмотришь еще раз, нажми кнопку. Я приду, и мы тут же проведем сеанс записи.

Через отведенные полчаса Саша нажал кнопку, его отвели в крохотную комнатку, в вену на руке вонзилась игла...

Очнулся он от встревоженного голоса в своем мозгу: - Где я?

– Привет, Леонид,- сказал Саша медленно.- Добро пожаловать, находите и располагайтесь.

– Я погиб?

– Да. . .

– Невероятно,- удивился голос, затем нервный смешок.- Такое не могло со мной случиться. Я не космонавт, не летчик-испытатель, не каскадер. Приключений я избегал.

– Они сами нас находят,- сказал Саша, с трудом открывая глаза. Свет казался чересчур ярким.- В нашем городе больше двухсот тысяч автомобилей. Иногда с ними что-нибудь случается.

– Неужели я сел за руль?

– Нет. Кому-то за рулем стало плохо. Автомобиль влетел на тротуар. Я видел, как он тебя сшиб. Ты всегда выходил из подъезда в 8.20 с коричневым портфелем в руке.

– Понятно,- ответил голос после небольшой паузы.- Тебя зовут Сашей? Помню тебя. У вас на окне стоят цветы. Мать ухаживает... Тебе, я вижу, еще нет и семнадцати. Не рано ли взял подсадку? Мне 30, а я все не решался. Все-таки я трус.

– Я не трус,- ответил Саша, медленно приподнимаясь на столе, сел.- Мы с тобой подружимся, Леонид.

– Хорошо бы,- ответил Леонид с надеждой.- Вообще-то люди лучше дружат на расстоянии. Я с родителями не ладил, пока не поселился отдельно. Не ладил с соседями в коммуналке.

– Ты мидеевист,- сказал Саша.- Но

как ни мило прошлое, а жить надо в будущем. Мир перенаселен, надо уживаться.

– Надо,- послышался вздох Леонида.- Если не уживаться, то все мы останемся невостребованными в Большом Загашнике.

Дверь распахнулась, вошел техник. Его глаза изучающе пробежали по лицу Саши.

– Как себя чувствует сын великого математика?

– Прекрасно,- сухо ответил Саша. Он не любил, когда заговаривали о его великом отце.- Я готов идти домой.

Саша покинул Институт Записи к концу дня. Главврач дал "добро".

Притирка протекала на редкость быстро и безболезненно.

Уже неподалеку от дома увидел легкую фигурку в ярко-красных бриджах и оранжевой блузке с огромными вырезами спереди и сзади.

Небрежно покачивая на пальце модной сумочкой, шла Талка Винокурова, самая модная и красивая девчонка класса.

Щеки опалило огнем, Саша сбился с шага. Невольно коснулся памяти Леонида, мгновенно ощутил на ладони полную женскую грудь, услышал задыхающийся шепот, почувствовал тень наслаждения, которое некогда испытал... нет, испытал Леонид, но теперь это было и памятью Саши.

– Привет, Талочка,- сказал он срывающимся голосом.- Говорят, ты не едешь на выезд?

Она мило сморщила носик: - Конечно, Белое море - прекрасно, но я с родителями направляюсь в Батуми. Смешно ехать выводком с учителями. Словно мы еще в детсадике.

– У нас спецшкола,- возразил он, отводя глаза от ее лица.- На выезде будем изучать биологию, при поступлении в ХГУ это дает добавочный балл.

– Все равно это по-детски,- возразила она покровительственно.Когда ты повзрослеешь. Топорик? Не понимаешь даже, о чем говорю?

Она ушла, а сумочка белой бабочкой летала вокруг нее. Саша завороженно шагнул к своему подъезду, но глаза его как магнитом поворачивало в ее сторону. В мозгу послышался мягкий голос Леонида: - Очень нравится?

– Ты же знаешь,- огрызнулся Саша.- У нас нет барьера, ты заглядываешь в мою душу свободно.

– -Извини,- послышался виноватый голос Леонида.- Я все не привыкну к открытости. Я не заглядывал к тебе, нет. Это слишком, слишком личное. Просто, я подумал... может быть, ты сам заглянешь ко мне?

Саша послал ищущую мысль в глубь личности Леонида. Тот был мягок, нерешителен и старомоден, но, как ни странно, успехом у женщин пользовался. У него была девушка еще в девятом классе, чуть не женился на первом курсе, был безумно влюблен в жену декана, которая была старше на 17 лет, женился в 25, через полгода развелся, бросался от женщины к женщине, заглушая боль... В памяти Саши калейдоскопом промелькнули жаркие поцелуи, потные объятия, едкие прощальные слезы.

– Понимаю, что ты хочешь сказать,- протянул Саша медленно.Талка не принцесса, у тебя таких было немало. Но если для меня она принцесса?