Бедные рыцари
Шрифт:
– Живет она со мной, – уныло сообщил сэр Элейн. – Только зарок на ней. Три дня в неделю проводить в Восточном лесу на вершине высокой скалы, иначе опять в змею обратится.
– И где у нас в Логрии высокая скала? С вами все ясно. Сэр Бламур Болотный!
– Моя три дня в неделю на болоте проводит, в лягушачьем виде, иначе… иначе… она что-то объясняла, да я забыл.
– А историю о том, как победили дракона и завоевали невесту, помните?
Не стоило Мерлину задавать этого вопроса. Сэр Бламур Болотный встал, расправил плечи и заговорил зычным голосом, посылая звук в известное всем рыцарям Круглого
– Был великий пир, и все рыцари собрались за Круглым Столом в ожидании нового приключения, и мы ждали, что произойдет нечто удивительное и чудесное. И тут распахнулась дверь и в зал вбежала белая собачка неведомой породы…
– Порода известная – терьер, – возразил сэр Кай. – Только не белая, а рыжая.
– Болонка это была, мальтийская болонка, – сказал сэр Сомер. – У моей жены как раз такая накануне пропала, а потом опять нашлась.
– Собачка неведомой породы, – повторил сэр Бламур Болотный. – Что вы вмешиваетесь в мою историю? Свои бы как следует заучили! Вбежала собачка, сэр Мерлин, а за ней въехал на вороном коне рыцарь с опущенным забралом. Рыцарь подхватил собачку, посадил ее перед собой на седло и уехал. И сразу в зал на белой лошади въехала прекрасная дама и громко закричала, обращаясь к королю Артуру…
– Весело вы тут живете! Мало того, что чужие собаки забегают в зал Камелота, так туда еще и запросто въезжают верхом какие-то проходимцы, – заметил Мерлин. – И вы не приказали слугам прогнать палками незваных гостей?
– Это же было приключение! – вразнобой ответили рыцари.
– Вы сами, сэр Мерлин, перед отъездом держали перед нами речь о необходимости опасных рыцарских приключений, – напомнил король Артур.
– О необходимости защищать границы Логрии я вам тоже говорил, – хмуро сказал волшебник. – Вообще с этой Логрией какие-то чудеса творятся. Вы, прекрасный сэр, сразили летучего змея в Заповедном лесу, вы, прекрасный сэр, гоняли драконов в лесу Черного Озера, вы, юный сэр, собрались добывать невесту в лес Зачарованного озера, еще я слышал тут про лес Одноглазых Великанов, про Суровый лес, про лес Рыкающего зверя, так что почудилось мне, будто кругом на сто сотен миль – сплошные дремучие леса, как в Гиперборее. Но вот она – Логрия, и большой лес в ней остался только один, да и тот – безымянный!
– Вы подозреваете нас во лжи, добрый сэр? – спросил, задыхаясь от возмущения, король Артур.
– Я подозреваю, что все вы ездили по одному и тому же лесу, истоптав его вдоль и поперек, и не осталось там ни единой кочки, за которой не сидел бы дракон!
– Значит, и все наши истории – ложь?!
– Успокойтесь, сэр король, в том-то и беда, что ваши истории – правда… К историям у меня никаких претензий нет…
– Так в чем же дело, сэр Мерлин? – спросил тогда король. – Мы совершаем подвиги и рассказываем о них за Круглым Столом – все именно так, как вы желали.
– Не того я желал… Велите, сэр король, открыть ворота – к нам едет фея Моргана.
– Мне будет позволено досказать свою историю? – и сэр Бламур Болотный, не дожидаясь никаких позволений, заговорил, красиво разводя руками и в нужных местах поднимая к потолку указательный перст: – И дама закричала: о господин король, не дайте ограбить меня, ибо мне принадлежит
– А все рыцари сидели и смотрели на это безобразие? – перебил Мерлин.
– Но это же было приключение, и мы выбрали рыцаря, который поехал вызволять из беды даму, и это был сэр Бламур Болотный, – терпеливо растолковал король Артур. – Сперва ей полагалось попасть в беду, потом… А ворота отворять незачем! Я решительно не желаю видеть сестру.
– Зато я желаю ее видеть.
Мерлин обвел взглядом Круглый Стол и всех рыцарей, за ним сидевших, старых и молодых, красивых и не слишком. Затем, вздохнув, он сделал знак Гаю, и они вместе вышли из зала.
– Сейчас, юноша, тебе придется послужить мне необычным способом, – сказал Мерлин. – Ты обратишься в целый отряд рыцарей и будешь охранять меня при беседе с феей Морганой. Ничего делать не придется – только стоять, не двигаясь, ибо каждое твое движение тут же повторит весь отряд.
– Если это вроде незримости, то я не смогу, – честно предупредил Гай. – До сих пор лодыжки чешутся!
– Мыться иногда тоже не вредно, – отрубил Мерлин. – Ничего, это недолго.
Гай в восторг от обещания не пришел. Он догадывался, что беседа у Морганы с Мерлином выйдет куда как длиннее воскресной проповеди.
Стражник, который привел во двор Камелота вороного жеребца с рыжей кобылкой, так и стоял в оцепенении. Может, даже видел сны с открытыми глазами. Кобылка повесила голову, а вороной жеребец, напротив, приплясывал, пытаясь выдернуть поводья из руко стражника, но ничего у него не получалось – кулак закаменел.
– Садись, – велел Мерлин. – Нехорошо будет, если фея – в седле, а мы – пешком. Нет, на жеребца сяду я, так будет достойнее. А теперь приготовься. Это не больно, только немного кружится голова.
Голова-то покружилась и перестала, зато перед глазами все плыло и мельтешило – Гай видел одни и те же предметы с двадцати точек, а это с непривычки весьма утомительно.
– А мы в воротах не застрянем? – спросил он дружным хором.
Ворота меж тем отворились.
– Молчи, ради всего святого! Я сам вас проведу через ворота, – и Мерлин замахал рукавами мантии, как-то так устраивая, что компания Гаев Брутов выехала из Камелота гуськом.
Гай в количестве двадцати персон и Мерлин очень вовремя оказались на эспланаде перед замком. Кавалькада всадниц, возглавляемая феей Морганой, леди Нимуэ и дамой Рионой, уже приближалась к Камелоту.
– А ведь почти не постарела, – сказал, вглядываясь, Мерлин. – Есть надежда, что старость не озлобила ее. Но разговор будет нелегкий, слышишь, юноша?
Двадцать конных рыцарей разом кивнули.
Фея Моргана дала своей свите знак остановиться и направила коня к Мерлину.
– Здравствуй, старый друг, – сказала она, вложив в простые слова несказанную задушевность.
– Здравствуй, прекрасная дама, – отвечал Мерлин. – Ты все так же хороша и очаровательна. Мне весьма странно было, что ты не желала видеть меня и даже выслала слуг, чтобы не подпустить меня ни к своему замку, ни к Камелоту. Я думал, что ты не желаешь показаться тому, кто знал тебя в расцвете молодости и красоты.