Беда
Шрифт:
— Ив просит сельтерскую.
Он заглянул в нишу кухни. На полу пол-ящика «Пеллегрино», тут же отбеливатель, «Виндекс», «Ликвид-Плумр».
Подлить ей в стакан?
Опрокинется навзничь, царапая ногтями грудь, пищевод дымится. Выплюнет кровавые ошметья на глаженую льняную скатерть. Кейт завизжит, мама тоже завизжит, у отца сделается озадаченное лицо, Эрих забормочет что-то суперрациональное, по своему обыкновению, но все отшатываются, отодвигаются со стульями как можно дальше, летят со стола подсвечники, падают на бок фужеры для
— Джона! — Мать стояла в проходе. — Ты меня слышал?
Он кивнул, однако не стронулся с места.
— Вернешься за стол?
Он снова кивнул.
— В чем…
Он шикнул. Мать нахмурилась, одними губами спросила: Что? Он обнял ее, притиснул к себе.
— Дорогой? — сказала мать.
— Ей нечего тут делать, — шепнул он матери в ухо. — Я ее не приглашал.
Мать крепче обняла его:
— О господи…
— Веди себя как ни в чем не бывало. Я уеду, и она со мной.
— Она…
— Ты поняла? Как ни в чем не бывало. Обещай мне.
Она кивнула.
— Ты ничего не знаешь, — сказал он. — И тогда ей не догадаться.
Они вместе вернулись в столовую.
— Миссия исполнена, — объявила мать. Открыла сельтерскую, налила два стакана, Ив и себе. Безупречное исполнение.
— Я рассказываю Ив про то, как тебя стошнило на сцене.
— На один вечер хватит уже разоблачений, — бодро прочирикала мать.
— Бедняжка Джона! — пожалела брата Кейт. — Просто я так тебя люблю, не могу удержаться.
— Не пора ли передислоцироваться? — предложила мать. — Стив, у тебя вид сонный.
— Не обращай внимания, — сказал отец.
— Меня тоже в дрему клонит, — улыбнулась мать. — Белки.
— С вашего позволения, — вступил в разговор Эрих, — пойду-ка я посмотрю на Гретхен.
— Твоя дочь? — спросила Ив у Кейт.
— Да.
— Вот, наверное, красавица. На кого из вас она похожа?
— Знаете, что я думаю? — сказала Кейт. — Я думаю, дети не похожи ни на кого. Люди просто подбирают того из родственников, у кого самый младенческий вид, и говорят: «Вот на кого похож малыш». Гретхен — она совершенно замечательная, нечто особенное, по сравнению с ней младенец на баночке «Гербер» — гном страшный.
— Можно посмотреть? Обожаю детей.
— Нам пора ехать, — вмешался Джона. — Надо успеть на восемь ноль шесть.
— Сейчас без пяти, по-любому не успеешь, — сказала Кейт. — На следующем поедешь.
— У меня завтра ра…
— Ой, прошу тебя! Я и то отключилась на пару дней. — Кейт поднялась. — Пошли, посмотрим на мою красотку-дочь. — Он подхватила Ив под руку и увлекла ее за собой.
Краткая пауза. Джона уставился прямо перед собой и увидел на скатерти чистый кружок, очерченный днищем его тарелки, по периметру — рис и подлива. Отец перегнулся через стол, поцеловал мать, еще раз поблагодарил ее за ужин, сложил измаранную салфетку и понес десертные
Джона дернулся:
— Черт!
— Почему ты раньше не сказал? — шепнула ему мать.
— Не представилось возможности.
— Что она здесь делает, если ты ее не приглашал?
— Посади нас в поезд, по телефону потом объясню.
Мать глянула на часы:
— Не успеете.
— Успеем, если поторопимся.
— И часа не можешь подождать?
— Нет, — сказал он, поднимаясь. — Не могу.
— Ш-ш-ш, — шепнула Кейт, выйдя в коридор. — Не беги, Гретхен разбудишь.
— Скажи Ив, нам пора.
— Она смотрит на Гретхен.
Мимо сестры он прошел в темную комнату. Гретхен спала на кровати, обслюнявленный пальчик так и остался между размякшими губами. Ив стояла на коленях подле кровати, поглаживая девочку. При виде того, как она прикасается к малышке, у Джоны пересохло во рту. Он готов был пинками гнать ее прочь.
— Нам пора.
Кейт зашикала.
— Прямо сейчас, — шепнул он. — Пошли. Мы уходим.
— Воплощение счастья, — сказала Ив.
— Мы опоздаем на поезд.
— Поедете на следующем, — сказала Кейт. — Угомонись.
— Это важно, — сказал он. Пусть бы телепатически угадала, проникла в суть того, что не могло не показаться со стороны детским капризом.
— Господи! — фыркнула Кейт. — Кому-то лечиться пора.
Ив задрала на Гретхен рубашку, коснулась ее животика. Гладкая, идеальная детская кожа, без пятна, без изъяна. Припомнить бы, вообразить, каково жить в таком теле. От пальцев Ив останутся следы.
— Нам пора ехать!
Он схватил Ив за предплечья, силой поднял на ноги. Она дернулась, ударилась о раскрашенный комод. Некогда принадлежавший Кейт, потом Джоне, теперь малышке, он прижился в углу между пеленальным столиком и конем-качалкой. Кейт успела сказать прекрати ты разбудишь, и тут Джона размахнулся и ударил Ив в лицо.
Пощечина, и то не сильная. Но она рухнула на пол, скуля, съежилась, когда он шагнул ближе.
Кейт вцепилась в него:
— Что с тобой творится?
В голове фейерверк: сейчас сестра вонзит в него нож.
— Что ты делаешь?
— Извини.
— Убирайся.
Он поднял руки, сдаваясь:
— Кейт…
— Сейчас же.
Он помедлил и решил:
— Подожду внизу.
Боже! Что на него нашло?
Это не… не его вина.
Плевать, что он — мой брат, это отвратительно.