Be More Chill

Виззини Нед

В старших классах (а до них я сделал неплохую актерскую карьеру в средних) я уже играл в «Ты хороший человек, Чарли Браун» и «Буре», чем дважды удостоился похвалы (от мамы). Обожаю школьный театр. Мне нравится оставаться в школе после уроков, учить роль в ванной. Нравится, что за неделю до премьеры тебе кажется, будто ты с треском облажаешься, но в последнюю минуту собираешься с силами. Или что второй спектакль всегда удается лучше первого. Люблю выходить вместе со всеми на поклон: родители встают, козыряя друг перед другом своими цифровыми фотоаппаратами, а

ты уже взмок в театральном костюме, но это все чепуха – это цена, которую платишь за искусство. И затем… бац – объявляют вечеринку для актерского состава. Я просто без ума от этих вечеринок. То есть я еще ни на одной не был, если начистоту, однако уверен: они здоровские.

– Ты играешь в пьесе? – спрашиваю я у Марка Джексона, садясь рядом.

Марк – мой друг. Ну, или что-то вроде.

– Ага, участвую в этой тягомотине, – отвечает он, не отрываясь от геймбоя. – Напомни-ка, как оно называется?

– «Сон в летнюю ночь». Ты что, не знаешь названия пьесы, в которой играешь?

В действительности мне хочется сказать совсем другое.

– «Сто-о-он в летнюю ночь». Усек.

Я сижу через два кресла от него. Сиденье, похоже, испачкано тем, что остается в презервативе. Ну, не то чтобы я был в курсе… Разве что однажды, когда возился с презиком перед зеркалом, пытаясь понять, как оно выглядит со стороны.

– Эй, полегче! Полегче! – говорит Марк.

– Чего?

– Я с игрой разговариваю. Не суй свой нос.

Присматриваюсь к экрану, сунув, как он выразился, свой нос: Марк «ведет» внедорожник по туннелю метро, одновременно стреляя из винтовки по бездомным.

– Не подглядывай, олень! – Марк отдергивает геймбой, рискуя «врезаться» и «промахнуться». – «УВЛ-3» больше ни у кого в школе нет. Хочешь посмотреть – гони пять баксов.

– Что такое «УВЛ-3»?

– «Убей всех людей – 3».

– А…

– Никогда не слышал об «УВЛ»? Ты и вправду олень.

Марк таращится на меня. Сижу молча, глядя перед собой. Через несколько секунд Марк сползает вниз по сиденью с таким видом, будто у меня герпес (ну, или волчанка, точно, волчанка). Встаю и пересаживаюсь на следующий ряд.

– Мать твою, Джереми, нельзя быть таким чмошником.

И в этот момент в зал входит Кристин. Опаздывает, для нее это нехарактерно. Ее взгляд скользит по Марку и, наверное, на миллисекунду, а то и на две останавливается на моей скромной персоне. Черт, когда уже придет учитель?

– Э-э-э… – в дверях появляется мистер Рейес, – э-э-э, всем здравствуйте! Не знаю, заметили вы или нет, но у меня сегодня на редкость мощный фальцет. Бе-е-е!

– Мать его, опять этот слащавый гомик, – бурчит позади меня Марк, а крошечные цифровые человечки со стоном умирают на экране геймбоя.

– Очень рад видеть вас всех здесь. – Мистер Рейес поднимается на сцену и останавливается у микрофона, который ему совершенно не нужен. – Я счастлив, что для моего голоса нашлась столь благодарная аудитория. Ля-ля-ля, ля-ля-ля! У нас подобралась просто великолепная труппа, мы поставим славный спектакль.

Мистер Рейес – учитель английского. Он высокий,

худой, гладко выбритый, носит костюм с галстуком.

– Итак, давайте посмотрим, кто у нас здесь. Заодно раздам вам роли. Джереми Хир!

– Я! – Встаю.

– Сиди, сиди. Ты будешь играть Лизандера. Это чрезвычайно важная роль, тебе придется немало над ней потрудиться.

– Спасибо, мистер Рейес.

– Джейк!

Джейк Диллинджер играет в школьном спектакле?! То есть ему мало заниматься в футбольной команде, трахать чешских моделей и возглавлять школьный клуб? Джейк едва приподнимает руку, давая знать мистеру Рейсу, что слышит его.

– Джейк, ты будешь Деметрием. Это вторая серьезная роль. Приготовься много-премного запоминать.

– Классно, – отвечает Джейк.

– Пак! Где мой Пак? Кристин Канилья!

Она сидит в первом ряду, неподалеку от Джейка. Я вижу ее светлые волосы.

– Вы не шутите?! – взвизгивает она. – Я – Пак?

– Да, юная леди. Пак.

– Ур-р-ра! – Кристин подпрыгивает, вскидывая вверх сжатый кулак.

Все (а может быть, только я?) смотрят на нее с уважением или с гордостью пополам с умилением. Когда девчонки принимаются прыгать от счастья, как в каком-нибудь телешоу, они такие милые.

– Не радуйся прежде времени, Кристин. У тебя отвратительно длинная роль. Э-э-э…

Мистер Рейес раздает роли Гермии, Елены, Титании, Мотка и прочих. Марку, сидящему позади меня со своим геймбоем, достается роль какого-то переодетого эльфа. Так ему и надо.

– Ну что же, с этим покончено. А сейчас начнем читку. Дамы, возьмите по два стула и принесите их на сцену.

– Чего? – девчонки непонимающе переглядываются.

Оказывается, когда они растеряны, то забавно приподнимают плечи. Сверху мне все видно.

– Почему мы должны таскать стулья? – спрашивает Кристин.

– Несите, несите, дамы. Будем придерживаться взаимовыгодного компромисса, – отвечает мистер Рейес. – Сегодня носите вы, завтра – джентльмены. Кстати, о джентльменах. Выберите из своих рядов представителя, который сходит в учительскую и попросит разогреть в микроволновке мой сэндвич.

– И он будет делать это на каждой репетиции? – интересуюсь я.

Не хотелось бы вляпаться.

– Нет, Джереми, только сегодня. В следующий раз сходит одна из девочек.

– Ничего не понимаю, – произносит Марк, ставя игру на паузу. – Вы не могли бы объяснить?

– Хм. Значит, так. День первый: девочки расставляют стулья, а мальчики посылают гонца за сэндвичем. День второй: мальчики расставляют стулья, девочки отправляют кого-то за сэндвичем. День третий: все начинаем сначала. Вопросы есть?

Вопросы есть, еще бы! После того как все получают ответы, за сэндвичем бежит пацан по имени Джона. Девчонки расставляют стулья. Мистер Рейес приглашает нас на сцену. Мы садимся в круг (он получился слишком маленьким), словно собираемся играть в «Утка-утка-гусь», но на самом деле начинаем читать по ролям «Сон в летнюю ночь». Да, я уже не малыш. Я ученик старшей школы. Надо не забывать об этом.