БЧ. Том 4
Шрифт:
Замолкает.
— А где «Прием»? — ехидно спрашиваю.
— Перрррун!
— Да ясен-ясен, почти так же как Ясна, ясен. Возьмем мы Джавру, не волнуйся, командир. Прием.
— Конец связи, — буркает японка и отключается.
На следующее утро на грузовичках приезжает и Ясна с бойцами. В полной выкладке девушка выглядит круто: рыжие кудри схвачены в узел, оголяя гибкую шею. Темно-желтый десантный маскхалат сидит чуть мешковато, чтобы не выделять силуэт на фоне разбитых гор. Но выпуклости грудей ни с чем не спутать. Торчат торпедами прямо над «калашом»
Девушка в свою очередь оглядывает мою маску-личину.
— Под Скомороха что ли косишь?
— Я его брутальная версия, — игриво подмигиваю сквозь прорези. — О, а этот Кожеголовый чего тут забыл? Он же из группы шута.
Зеленая громада Али прыжком покидает грузовик. Поднятая дорожная пыль овевает его хвост и босые динозавровские ступни.
— Аднака, скучна в шатба, — разевает он широченную добермажью пасть. — А с Пераном весела. Когда он не тябя мутузет.
— Мы его выкрали у Скомороха, — Ясна с улыбкой гладит мутанта по носу. — А то совсем животинка загрустила. Ломать некого, головы отрывать некому, шут внимания не оказывает.
— И куряца кончалась, — зеленый поддакивает с грустной миной. — Одна свинья тушанка осталась, бе-е.
Среди разнородной группы Ясны особенно выделяются еще двое перцев. Мужик в темных очках кота Базилио — чудик явно слепой — и девушка с каре, длиной под мочки ушей. Позывные вроде бы Слепой кот и Бестия. «Глазами Жамбы» всматриваюсь в последнюю. Ее «колодцы» испускают тысячи усиков к порам кожи. Коснешься непокрытой рукой — и она высосет из тебя живу, как губка воду. Забавная шельма. Почти ни с кем из «Смерча» я не спарринговался в Москве, только раз с Ясной. Так что пока для меня загадка, как бойцы раскроются в бою.
— Чего уставился? — вдруг шипит Бестия. — Понравилась?
Гм. Похоже, у девушки жесткий недосекс. Неудивительно, с такими паразитическими «колодцами». Мужики поди даже потрогать не могут — сразу загибаются.
— А тебе есть что предложить? — без интереса спрашиваю.
— Есть, да ты ноги откинешь, — дергает она себя за амуницию, фыркая. — Лучше не задавайся.
Дружинники кругом замирают и наблюдают, как их Перуна опускает какая-то борзая девка. Ясна с любопытством смотрит, не вмешиваясь. Мало ей развлечений с басмачами, еще и разборки среди своих поощряет. Хотя сама она та еще пакостница — как пример, воровство Али у Скомороха.
Предварительно обесточив суперчакру, сдергиваю перчатку правой руки. Бестия округляет глаза.
— Ты чего? Сдурел?
Молча подступаю к ней. Она непроизвольно вздергивает ладонью. Между перчаткой и рукавом куртки показывается голый участок кожи. За него и хватаю, тяну спецназовку к себе.
— Про хитрую гайку и болт с резьбой слышала? — оглушаю рыком. — Считай, свой винт ты нашла. Еще один подобный наезд — и вставлю тебе в правильное место.
Моя угроза заставляет ее напрячься. Но доспех не врубает. Бестия, разинув рот, смотрит на зажатую руку. Ощущаю, как легкий трепет пробегает по коже девушки. У меня нет меридиан, поэтому ее энергососущие усики не колышут. К фракталам «паразитке» все
— Поняла? — встряхиваю спецназовку.
— Да, — сжимает она голову в плечи. — Отпусти…
Отталкиваю ее от себя и, не обращая больше внимания, поворачиваюсь к Ясне.
— В шатер — обсудим штурм базы.
Рыжая девушка задумчиво смотрит прямо мне в глаза и заторможено кивает. Уже за пологом шатра Ясна спрашивает:
— Где ваша авиация? Где вертушки?
— Пока на авиабазе. Прибудут прямиком в штаб, который мы устроим на подступах к Джавру, — я разворачиваю карту местности между Калатом и Кандагаром. — Сейчас, как видишь, тащим и никак не дотащим пехоту и артиллерию. Короче, с учетом твоей группы план захвата таков. Завтра наступает княжеская дружина. До самого вечера артиллерия кроет огнем Джавру, в перерывах десант пытается захватить боевые позиции.
— Выйдет ли толк? — с сомнением качает головой Ясна. — База афганцев вырублена глубоко в скале. Ракеты их не достанут — басмачи попрячутся в пещерах. Потом опять вылезут отбиваться от десанта.
— Толк важен один-единственный — чтобы за день афганцы измотались. А ночью уже мы с твоими «зорями» без шума атакуем вершину. Без огневой поддержки, в темноте. Ночи здесь черные, с приборами ночного видения подберемся вплотную к пещерам.
Ясна поднимает взгляд на меня, рыжие брови супятся:
— Это в школе нынче так учат тактике военных действий? Нет, не подумай, план хороший. Чертовски хороший! Это и напрягает. Ладно бы, Аяно предложила. Ладно бы, Скоморох. Да хоть бы тот же Али, он, по крайней мере, майор с пятилетним стажем службы.
— Ты сейчас серьезно?
— Погорячилась, Али балбес. Но и ты должен быть не намного умнее.
— Не умнее крокодила? — усмехаюсь, хоть за маской и не видно. — Лучше следи за своими людьми, чем за мной. Еще один заскок как у Бестии — и мне придется их построить. Не уверен тогда, что все они доживут до Джавру.
Молчит, сверля меня взглядом.
— Ясна, тебе ясно?
— Да ясно-ясно, — девушка морщится. — Я же Ясна.
— Ну и отлично, — сворачиваю карту. — Пора выдвигаться. К вечеру мы должны быть у горы Торинка.
В грузовике Бестия усаживается на скамейку рядом со Слепым котом. Толкает слепца локтем в бок.
— Ау! — дернувшись от толчка, поправляет спецназовец затемненные очки.
— Кто такой этот Перун? Ты видишь вектора всего на свете. Что в нем ощутил?
Гул мотора заглушает ее слова от остальных соратников, но у Слепого кота обостренный слух. Вот как он морщится от грохота подскочившей на глубоком ухабе машины.
— А сама? — хитро улыбается слепец. — Впервые за много лет тебя держал за руку мужчина. И даже не рухнул в кому. Зато твое сердечко сильнее забилось.
Щеки Бестии розовеют, она сжимает кулаки.
— Это от шока! Просто не ожидала!
— Вот опять чаще бьется, — поднимает палец Кот. — Что такое? Воспоминания о пережитом волнении нахлынули?