Базил Хвостолом

Раули Кристофер

Кесептон уставился на нее. Каким образом двадцать пять солдат и несколько измученных драконов собираются ударить по трем сотням багутских всадников?

— Сперва мы бросим кавалеристов на внезапную вылазку. — Она видела, как у капитана округлились глаза.

— Дюжину кавалеристов?

— Мы выбьем нескольких кочевников из седел, раскроим пару лошадей, пусть женщины покричат немного.

— Это сразу привлечет их внимание.

— Да, конечно. Затем кавалеристы вернутся к засаде, спешатся и присоединятся к нам.

Кесептон

попытался представить, как талионские кавалеристы оставляют своих лошадей и отправляются в смертельную ловушку. Представить такое было нелегко.

— Багуты бросятся за ними, не все, но многие. Они станут нас атаковать, мы отобьем их атаку и они понесут потери. Они отступят и начнут пускать в нас срелы; тем временем несколько гонцов спустятся к берегу рассказать остальным, что происходит. Как я уже сказала, дисциплина у них никакая. Большинство, а возможно, и все верховые помчатся сюда, чтобы принять участие в схватке с небольшим отрядом аргонатских солдат. Для кочевого племени скальпы и черепа слишком великий соблазн.

Кесептон мгновенно представил, как его собственный череп, ссохшийся от жара костра, подвешивают к ожерелью какой-нибудь багутской красавицы.

— Тогда мы окажемся один на один с тремя сотнями кочевников.

— Правильно, и они в конце концов слезут с седел и попытаются взять нас штурмом.

Он кивнул. Кочевников поведут вперед гордость и боязнь проявить слабость друг перед другом. В этом смысле они похожи на жителей Теитола.

— Нам придется сдерживать их атаки, но драка будет на наших условиях и на нашей территории. Мы выстоим.

Он сглотнул:

— Но надолго ли?

— Ненадолго, но достаточно, чтобы они пришли в ярость. А затем мы дадим сигнал драконам.

— О! А где же будут они?

— Внизу в реке, от брода вверх по течению. Как только багуты переправятся, они поплывут в сторону брода, но не слишком быстро, чтобы их не успели заметить. Когда они получат сигнал, то вылезут из реки и нападут на обоз с имуществом и табуны коней.

У Кесептона округлились глаза.

— Представляю, как багуты забегают после этого.

— А я тем временем устрою небольшой фейерверк. Мы должны проработать план со всеми нашими солдатами, чтобы, когда я подам сигнал, они заслонили лица и плотно закрыли глаза.

Он непонимающе уставился на нее:

— Фейерверк?

— Да, думаю, это слово подойдет здесь лучше всего. — Она объяснила суть, и глаза у Кесептона расширились еще больше. Либо этот эпизод войдет в историю, либо их черепа будут украшать в скором времени багутские шеи.

— Всего лишь капля удачи, и я думаю, нам удастся добраться до леса, прежде чем они нас догонят, — закончила она.

Кесептон понимал, что спорить с ней бесполезно; ничего другого просто не оставалось. И все же существовали вещи, которые его беспокоили.

— А как же наши лошади, где мы их собираемся

прятать?

— Лагдален и несколько драконопасов погонят лошадей табуном и будут держать их наготове поблизости.

Мысль о том, что Лагдален где-то там в долине отгоняет от лошадей львов, взволновала его не на шутку.

— Лагдален? — произнес он.

Лессис спокойно улыбнулась. — Я знаю, мой молодой капитан. Здесь затронуто ваше сердце, я понимаю. Но вы должны помнить, что эта девушка находчива и отважна, и, кроме того, она будет не одна. Иначе я не стала бы рисковать.

— Мое сердце? — запнулся он.

— Да, — сказала она. — Но я не имею к этому отношения, вы можете доверять своим чувствам. Здесь нет никакого колдовства, разве что самой Великой Матери.

Он с усилием взял себя в руки. Что ж, по крайней мере, это разрешало некоторые вопросы, хотя и рождало другие. Неужели его так легко было раскусить?

Судя по всему, так оно и было.

— Если багуты погонят нас через Ган, то мы потеряем драконов — они там не продержатся, — произнес он. Лицо ведьмы сделалось очень мрачным, рот сжался.

— Да, драконов мы потеряем, но нам придется так поступить, чтобы вернуть принцессу обратно.

Наконец Кесептон оставил ее и поскакал назад, чтобы посовещаться с Уилдом и Дьюксом. По дороге он миновал валуны, к которым прислонились драконы, чтобы дать отдых своим воспаленным ногам.

Драконопасы столпились внизу у небольшого ручья, наполняли водой бурдюки, и пока пастухов не было, драконы переговаривались друг с другом на своем языке.

— Именем Яйца, я уже устала идти. Ни один дракон не в силах ходить так далеко и так быстро, — жаловалась Несесситас.

— Мои подошвы слишком распухли, чтобы двигаться дальше. — Чектор поднял задние ноги, чтобы рассмотреть свои стоптанные ступни.

— Не говорите про ноги, я пытаюсь забыть, что они вообще существуют, пробурчал Базил.

— А желудок? Про него ты тоже хочешь забыть? Это на тебя не похоже.

— Именем древних драконов, ты просто надоедливая заноза в хвосте.

— Да, хвост тоже болит. Слишком много приходится им сражаться. — Чектор был неумолим.

— Может, скоро нам дадут чего-нибудь съесть? — сказала Несесситас. Похоже, мы добрались куда нам нужно.

— Надеюсь. Нельзя держать дракона на марше весь день безо всякой кормежки.

— И дракониху.

Баз поднял глаза на Несесситас.

— Верно. — Он съежился и почесал зудящую кожу под чешуйками. — Знаешь, Несси, мне нужно тебе что-то сказать. Пока нет мальчишек.

— Сказать?

— Я перед тобой в огромном долгу, Несесситас. Ты спасла шкуру этому бестолковому мальчишке. Я слышал о том, что ты сделала. Пастух для дракона вещь не последняя.

— Бестолковые мальчишки, чего в них хорошего. Но паренек дрался, потому что кавалерист оскорблял молодую ведьму.