Бажен
Шрифт:
– А я говорил, как с тобой пойду, так рожей в говно, – сказал Всемил, узковатые бабкины глаза превратились в широко распахнутые русские глазищи. – А тебе везёт всегда.
– Сходили за ягодками, – фыркнул Бажен. – Заодно и поохотились.
– Я с тобой больше – ни шагу! Стока страху натерпелся, даж охрип!
– Дурила, чудо-юдо! Нас теперь в деревне почитать будут, как знатных ловчих. Вон какого огромного зверя завалили! Но сами мы потапыча до дому не допрём, дядек звать надо. Нас с тобой теперь до самого Ростова узнают! А вдруг сам князь Василько скажет – а позвать ко мне двух этих воев, что ведмедя
– Скажешь тоже, легко завалили, я чуть в портки не наложил! Пойдём назад, надо дотемна мишку домой принести.
Так и завершилась их первая совместная и нечаянная охота на медведя.
***
Несколько мужиков пришли на место побоища и, цокая языками, переговаривались да посмеивались.
– Слышь, да? Вот кого теперь будем брать, когда за медведем пойдем!
– А мы-то им зачем? Мы так, в помощники! Они и без нас справятся! На живца поймают!
– Мы им теперь не нужны!
– Как это не нужны? А носить ведмедей кто будет?
Мужики захохотали.
– А ягод хоть набрали?
– Набрали, – в один голос сказали ребята.
Обе корзины были истоптаны и помяты, а черника рассыпана по траве.
– Вот изверги, всю шкуру попортили! – сказал дядька Житко, здоровенный мужик с пудовыми кулачищами, разглядывая истыканную стрелами тушу Михайло Потапыча. – Весь колчан запустили?
Мальчики часто закивали головами.
– Вас бы так истыкать! – Кулаки распрямились, и дядька погладил ребят по головам. – Ну, молодцы, чё!
– А чё нам было делать, дядько? Зверюга! Сожрать нас хотел. Чудо он юдо!
– Да накой вы ему? Жрать! Подрал бы немного да и бросил. Сильно вы его чем-то разозлили. Наверное, это его ягодная поляна, а вы без спросу притащились сюда. Ладно, ребятки, взяли мишку! Понесли!
2
Медведя принесли в деревню, освежевали. Стрелы мальчики выдернули и разобрали – у каждого со своими метками, не ошибёшься.
Тушу разделали, разожгли костёр, долго коптили, после чего всей деревней начали праздничать. Здесь всегда так, как удачная охота, так сразу праздник. Ох, любят русичи праздники. Пока мужики готовили медвежатину, женщины собирали застолье. Взрослым – брагу на меду, детям – брусничную воду.
Малыши бегали вокруг, прислушивались к разговорам, принюхивались к вкусным запахам. Они то и дело проскальзывали между дядьками, отщипывали по кусочку мяса и убегали. Детей прогоняли, но они снова появлялись с другой стороны, подкрадываясь, как вражеские разведчики.
Наконец приготовления завершились, и деревенские собрались праздновать удачную охоту Бажена и Всемила. Мужики с бабами выпили медовухи раз, выпили другой да третий и четвёртый и затянули долгие разговоры. Много говорили про татар, которые Ростова покамест не трогали, но пожгли южные города. Никто о них толком не знал, по слухам да пересказам судили. Из какой далёкой страны эти самые татары пришли – неведомо. Страшные – жуть! Чёрные сами, а одежды не похожи на людские, даже кони у них жуткие, лохматые, как собаки – одним словом, нехристи. Воины умелые, злые да свирепые – никого в живых не оставляют, всех под корень вырубают или же в полон забирают. Лет десять или более назад русичи татар разбили,
Бажен сидел и смотрел на взрослых мужиков. Нравилось ему следить, как они разговаривают, доказывают друг другу свою правоту, собравшись вокруг стола, глиняного продолговатого возвышения во дворе, на котором была разложена нехитрая мужицкая еда. Детей за стол не пускали, и наблюдать приходилось со стороны. Иногда ему казалось, что мужики куда глупей малышни, но вслух этого, конечно, не говорил. Всемил сидел рядом и рассказывал мальчишкам, как медведя завалили. Разводил руки, изображая, как стреляет из лука в голову мишки. О том, что чуть в штаны не наложил, говорить, разумеется, не стал.
Обоих позвали к столу и велели поведать, как получилось совладать со зверем.
– Не знаю, – ответил Всемил. – Стреляли, стреляли, вот и убили. А он на пенёк хрякнулся и помер.
– Испугались мы, – добавил Бажен. – Дюже сильно напугались.
– Ага, страху натерпелись, – кивнул Всемил.
– Струхнули маленько, да не растерялись, молодцы! – похвалил Вячко, бородатый мужик, с огромным мясистым носом.
– Быть вам, детки, охотниками, – добавил Житко и осторожно, но крепко пожал ребятам руки, их маленькие ладошки утонули в огромных кулачищах. – Луки есть уже, молодец, Вячко, хорошие ты луки сделал. Отличные стрелки из ребят выйдут. Выпейте с нами, мальцы.
– Батя ругаться будет, нельзя мне, – протянул Всемил и скосил глаза на Вячко.
– Малы мы ещё, пить-то, – поддакнул Бажен.
– Ничего не малы, – сказал Вячко. – Тринадцать годков, жениться скоро можете. Как медведя завалить, не малы, а браги испить малы? Пейте.
Брага оказалась вкусная, но хмель шибанул в головы, и ребята сразу окривели, посильнее, чем от пьяной перезрелой ягоды. Бажен подумал – как же тяжело взрослым, быть пьяным это так неудобно – из лука метко не стрельнуть, да и на ногах держаться не получается.
– Ну, будя, хватит. И чтоб больше не пили, ясно?
– Ясно! – в один голос сказали мальчики и ушли на другой конец двора.
Обоих сморило сном, и они уснули в густой траве, в стороне от вытоптанной площадки.
Бажену снилось, что он скачет на коне, одетый, как витязь, в сверкающую кольчугу, в одной руке меч, а щит надет на вторую. За спиной лук и колчан со стрелами. Мечом рубит головы врагов, кои всегда окружают Русь со всех сторон, и выкрикивает боевой клич. Враги сплошь маленькие и хилые, и разлетаются в разные стороны, как щепки. А он смеётся и рубит подряд, без разбору.
Он проснулся и прислушался к мужицкому разговору.
– А нам-то что? Чай, не нас будут бить! Нам, можа, даже лучше будет, если соседям по шеям надают. Оне и к нам не захочут полезть опосля этого, не до того им будет.
– Вот все вы так, дурачины. Сегодня соседа, а завтра за нас возьмутся! Вместе надо быть.
– Да ладно те! Мы мужики простые, нам не надобно думать об этом, на то бояре есть!
– Ха! Бояре! Тока о выгоде пекутся! А Русь кто спасать будет? Бояре? Купцы? Так они первые и продадут матушку!