Шрифт:
Annotation
про любовь русской девушки к армянину
Любовских Григорий
Любовских Григорий
Базе ев Аревик (Сокол и солнце)
Базе ев Аревик.
Памяти Вигена Абрамянца, убитого 22 апреля 2006-го года в Москве на станции метро "Пушкинская".
* Пролог *
Давным-давно, когда Бог только создал Солнце и первый народ, Солнце висело в небе [Н1]и дарило свое тепло и свет людям. Не было ни ночи, ни зимы, а стояло только теплое лето. Люди не
И тогда турки возомнили, что смогут погасить Солнце, и расстреляли его из ружей. Солнце стремглав упало в горы, и задрожала земля, и на свете воцарилась тьма. Среди людей началась паника, а турки, похватав факелы, набросились[Н3] на ближайшую деревню и спалили ее.
В это время на горных лугах охотился Сокол, ища пропитание для птенцов и жены, и он увидел зоркими глазами, куда закатился огненный шар, и полетел посмотреть, ведомый все слабеющим солнечным светом. Солнце было изранено свинцовыми пулями и истекало лавой. Сокол подобрал стынущее Солнце и отнес в гнездо, где принялся врачевать его - осторожно выщипнул свинец из ран, а сами раны залепил целебной глиной, в которой он купался после драк с другими птицами, пытавшимися отнять у него добычу. Солнце умоляло Сокола отнести его обратно на небо, так как в деревне бесновались турки, и надо было защитить испуганных людей от тьмы и грядущего холода. Однако глаза у Солнца изможденно закрывались, а бока были едва теплыми. Сокол объявил Солнцу, что ему надо много отдыхать и набираться сил, точно так же, как и новорожденным птенцам. Сокол поудобнее уложил Солнце в середине гнезда между пуховыми детишками и принялся отогревать его своим телом, потому что он был гораздо больше и горячее жены. Мудрая Соколиха улетела в долину, где растеклась солнечная кровь, слепила из глины едва вогнутую лепешку и собрала на нее еще теплую лужицу. А потом отнесла эту лепешку на небо и пристроила в дыру, образовавшуюся после падения Солнца. Глина, пропитанная лавой, присохла к небу и смогла освещать землю слабеньким светом. Только тепла она давать уже не могла, так как была изначально неживая. Пристроив замену Солнца, Соколиха смогла немного поохотиться невдалеке от гнезда и принести домой мяса.
Люди, увидевшие подобие солнечного света, немного успокоились и принялись расчищать пепелище после пожара. А потом всех сморил сон, потому что без света и тепла они устали сильнее обычного. Даже туркам, привыкшим прятаться по пещерам, пришлось тяжело. Они порядком утомились от бесчинств и плясок, да к тому же они выпили вина гораздо больше, чем пили ежедневно. Кто-то из людей не проснулся вовсе, потому что замерз, кто-то не смог выдержать перенесенной тревоги. И среди турок тоже. Тогда они стали похищать женщин из деревень, чтобы те родили им детей. А потом начались войны и болезни, голод и упадок, старость и беспричинные смерти. Но люди все равно еще не умели исчислять время, потому что стояла тьма, разбавляемая холодным светом глиняной лепешки. Разве что стало не так холодно - Соколиха вырвала перья с груди и брюшка, чтобы усеять ими землю и помочь людям хоть чуть-чуть сохранить тепло.
Сокол долго выхаживал хворающее Солнце, которое поглощало большую часть добычи и выпило почти что досуха ближайший родник. Они с женой поочередно охотились, поочередно насиживали Солнце, поочередно учили детей летать и урывками строили новое гнездо, поближе к нерастраченному источнику. Сокол постепенно старел, терял зоркость и силы, однако не мог
Птенцы выросли в красивых птиц, а в гнезде и вовсе стало нестерпимо тесно. И однажды старший из сыновей, глядя на измученного отца, решил тайком отнести Солнце на небо, осторожно выкатив его из-под спящих родителей. Едва приподнял он его над вершинами гор (вот оно, пришло самое первое Утро!), он тут же уронил его наземь. И земля снова сотряслась, едва ли не так же сильно, как и в прошлый раз, но толстый слой птичьего пуха смягчил падение светила. Старший Сокол проснулся и едва не заклевал сына, но тот начал возмущаться тем, что отец слишком рьяно опекает Солнце и невзначай протянет ноги[Н4] раньше, чем научит его братьев и сестер добывать пищу. И неизвестно, чем бы закончился этот спор, если бы не Соколиха, предложившая относить Солнце на небо, пока ему самому тепло и оно может согревать людей. А потом кормить и отогревать его... И так до тех пор, пока оно не поправится окончательно и не сможет светить людям как прежде, без перерывов.
Солнце обрадовалось, возвратившись на прежнее место, и постаралось испепелить столь надоевшие ему соколиные перья, устилавшие землю. А как радовались народы, снова увидев Солнце посреди небосклона! Даже турки, которые на один-единственный день прекратили свои войны. Все вышли из своих жилищ и грелись, грелись, грелись на солнышке...
Однако Солнце так и не научилось светить людям без перерыва - слишком велики были его старые раны, залепленные мертвой и холодной глиной. Слишком велика была у него потребность в еде, питье и отдыхе. И с тех пор птицы уносят остывшее Солнце в гнездо, и наступает Вечер. А вместо него светит холодная глиняная лепешка, которую люди нарекли Луной, а время ее господства над миром - Ночью. И вообще, люди научились исчислять время, наблюдая восходы и заходы Солнца и Луны. А иногда, когда Солнце теряет свой жар и выплывает посветить совсем ненадолго, оно укутывает землю белым-белым снегом, так похожим на соколиный пух...
А что же стало с турками? А турок захватили в плен воспрянувшие народы и обязали их построить им города из камня взамен разрушенных деревень. А когда все, что можно было построить, было построено, люди научили турок торговать, потому что после той самой первой и самой темной зимы у разных народов уцелели разные угодья и твари, и каждый народ не смог владеть тем многообразием, каковым он владел до первого падения Солнца. И турки стали довольны новой жизнью, правда, своих бесчестных и агрессивных замашек они не утратили. Так что если кого и обманывают при торге, так это все дело их лукавых турецких ручонок.
А что же Солнце? Да, Солнце иногда падает на землю, и земля содрогается от падения огненного шара. Все лишь потому, что новый, самый старший из молодых Соколов нет-нет да уронит его из когтистых лап.
* 1 *
Он лежал на ступеньках в метро, уткнувшись затылком в металлическую решетку водостока. Лицо его было голубовато-бледным, абсолютно бескровным - алая лужица разлилась по мраморной облицовке перрона и, повинуясь закону всемирного тяготения, стекала в слив. И никому из прохожих не было до этого дела. Толпа людей размеренным и многоногим существом текла по лестнице, разделившись на два потока, теснясь к поручням, старательно обходя середину, повинуясь бессознательной брезгливости ступить на то место, откуда летел этот разбившийся человек. Однако никто не собирался сообщить ни дежурному по станции, ни вызвать милицию.
Представительный мужчина с седеющей бородкой не выдержал первым и подошел к лежащему. Склонился и поднес к его лицу экран мобильника - стекло так и не покрылось испариной. Станционная фельдшерица, оторванная бородатым от просмотра телевизора, с агрессивной неохотой вперилась в пришлеца и буркнула:
– Чего там еще?
– Там молодому человеку плохо. Без сознания, конечно, - бородатый едва заметно поколебался, но потом решил надавить на неповоротливую врачиху, - но мне показалось, это гражданин Франции.