Байрон
Шрифт:
Байрон знал, что у Командира были в армии романы с немецкими девушками и он даже бегал вниз на первый этаж, где в общаге был почтовый ящик и выбирал там красивые письма из Германии в конвертах Par Avion и заставлял открыть их быстрее, ему нравился почерк и красивые стикеры, украшавшие текст письма, а если девушка Хэйди положит в конверт ещё и вырезку из ГДР-кого музыкального журнала «Music Laden» с фотографией какой-нибудь рок-группы его радости не было пределу, как это было с фото «Smokie», которое он сразу присвоил и повесил на стенку над своей кроватью.
– А, как у тебя этот
– Ну, как, как? Поначалу всё вроде просто было, а на всю жизнь осталось воспоминания. Приехали мы на очередной Вечер Дружбы в немецкую школу, сначала выступления там всякие секретарей комсомольских, потом небольшие концерты с песнями под гитары со сцены, потом танцы под дискотеку по программе. Вдруг вижу, что на меня смотрит из зала – так зачарованно – девушка, блондиночка, вся такая аккуратненькая как кукла Барби (в СССР тогда особо этих кукол капиталистических не знали, разве что тот, кто бывал за границей). У меня от этого взгляда в душе что-то зашевелилось, поднялось и встало – чувство какое-то возникло, ну я закончил петь, спустился со сцены.
Подхожу к ней, она упёрлась грудью в мой взгляд, взял её за руку, прижал к стенке, сказал: «Их либе дих», обнял и крепко, сильно поцеловал в засос минут на двадцать. САНГАМ – короче наступил!
Очнулись мы с ней под аплодисменты окружающих нас, а политрук Дзасохов сказал, что вот пример хорошей советско-германской дружбы, правда потом по возвращении в часть объявил мне «наряд вне очереди», за совращение иностранных гражданок, а поварам сказал больше брому сыпать военнослужащим в компот, чтобы не волновались по пустякам.
Байрон быстро переспросил:
– А, то что ты сказал ей, это обязательно? —
– Конечно, это вроде как я тебя люблю по-ихнему, без этого «Их либе дих» никакой фик-фик не получится, однозначно! —
– Ну и, как же получился фик-фик? – продолжал допытываться Байрон.
– А, никак – с некоторым даже раздражением перебил его Командир.
– Это СВЯТОЕ для меня, не трогай его! Встреча та, для нас была единственной, весь вечер мы были вместе, может и хотел фик-фик, да не успел, аудитории пустой не оказалось в школе, все заняты были, так как с танцев все периодически сбегали в эти аудитории и там немцы угощали нас пивом и шнапсом, в актовом зале на столах только лимонад стоял для приличия. А через неделю у меня дембель наступил, улетел на Родину. Поэтому, представь себе, какие высокие чувства к бывшему советскому солдату у этой влюблённой немецкой девушки, только один вечер мы были вместе, а она третий год мне письма пишет такие красивые, что ты за ними бегаешь, как будто тебе написаны. —
– Да, такие высокие чувства, а как же здесь теперь – Лариса, Вита, – ехидно подначил Байрон.
– Это другое, это суровая проза жизни. Всё, закрыли тему. А ты давай сдавай сессию нормально и собирайся в стройотряд. Заработаешь там денег и будешь Таньке своей цветы дарить и по театрам водить, и будет тогда у вас полный САНГАМ, как у всех нормальных людей. —
За сим
Заманчиво, конечно, выглядел габаритный Стапшон, но характер у него был далеко не нордический и склонностью к дисциплине он не отличался, щуплый Антон тоже не вызывал особого воодушевления, хороши конечно были два украинских парубка; не высокого роста, но крепкие и ухватистые, из Петра неплохой завхоз бы вышел и командовать он любит, а Мовчан-просто пахарь, что скажут, то и сделает, или помощником завхоза придётся ставить.
Антон, в это время закончив петь, предложил всем выпить, деликатно предложил Галке Ф. на, мол, Галочка, помешай этой проволочкой застоявшееся шампанское и опять пузырьки появятся.
– Это, не проволочка, а МОЗЛЕ называется, – поправил его Командир, – а вот эта металлическая крышечка на пробке под этим Мозле называется ПЛАКЕТКА, запомни на будущее, будешь девушек просвещать и давить их своим высокоорганизованным интеллектом.
– Ни хрена себе, – поразился Антон новым знаниям. – Век-живи, как говорили предки, – век – учись! —
– Ну, что мужики в дальний стройотряд хотите поехать? – спросил Командир гарных парубков, хлопцы вначале зажурились, потом Мовчан первым кивнул головой согласный ехать, ну а Петро ещё немного покапризничав для приличия тоже согласился.
– Вы вон какие ладные, всё время вместе и вместе, как братья. Молодцы. —
– Ну, да, – буркнул себе под длинный нос Антон, перебирая струны гитары.
– Один ещё не пукнул, а второй уже окно бежит открывать…
Петро неожиданно-язвительно огрызнулся ему в ответ:
– А кому ты нужен – ненужный приз на барабане жизни, – видимо эта реприза была его домашней заготовкой.
– Поживём – увидим, – философски ответил Антон и красивым жестом, рассчитанным на девушек, выдернул свою дымящуюся сигарету из-под колка гитары и продолжил её курить, видимо придумывая, что ещё спеть для Галки Ф.
Покинув эту весёлую компанию, Командир поднялся на третий этаж в комнату № 313, там застал восточных горячих людей в виде армянина Рафика Марутяна и грузина Давида Гагуа, которые ожесточённо по-кавказски спорили о том, что всем ли в подряд «даёт» Натаха М. или выборочно, но то, что она конкретно «динамо не крутит» если согласна, то это все знают. («Динамо» – это когда девушка не оправдывает надежд юноши на то, на что он необдуманно надеялся и рассчитывал приятно провести время). Немного послушав их увлекательную беседу, перебил их вопросом;
– Минутку, дети гор, кто из вас хочет поехать в дальний стройотряд летом? – спросил Командир и с надеждой посмотрел на могучего борца-грузина, тщедушный Рафик никак его не интересовал.
Они оба одновременно замолчали и уставились на него, видимо переваривая то, что им сказали, потом первый сообразил Рафик и улыбаясь изрёк:
– Ай, камандыр, зачем мне ваш стройотряд нужен, дэнги у меня и так есть, слава богу родственники помогают, а у вас же там ещё и работать надо. —