Байона
Шрифт:
Диего весело рассмеялся. Немцы допивали по второму бокалу.
– Что? – вторила ему я. – Другие тоже так делали. У них почему- то не запутывалась.
– Поймала что-либо?
– Тогда? Ага. Морскую собачку, пока леску сматывала. Пришлось одному знакомому в воду за ней лезть. Иначе – хана снасти! В середине декабря дело было. Вода уже холодная, благо – неглубоко.
– Что значит «хана»? – поинтересовался Диего. Он стоял и с завидным интересом слушал мою болтовню, улыбаясь и щурясь
– Капут обвесу! – деловито заявила я, скрестив ладони. Бен услыхал знакомый говор и стал прислушиваться, но мы продолжили по-испански. – Пришлось бы обрезать или подтягивать до тех пор, пока леска не порвется, – сказала я. – Да и что проку? В пищу они непригодные.
– А морские собаки – они какие?
– Наглые и прожорливые! – в сердцах буркнула я, вспоминая кошмарные особенности берегового лова. – Мелкие сорные рыбешки, сантиметров семи – двенадцати, пучеглазые, неприметного окраса и ужасной репутации, – пояснила я. – Собачка проглотит наживку и под камни сразу ныряет, да поглубже забирается. Ты ее тянешь, а она намертво застряла! Так-то!
– Хе-ге! – усмехнулся Диего, морща лоб. – А если быстрей подсекать?
– Издеваешься надо мной? – прищурилась я.
– Немножко! – согласился Диего, не переставая улыбаться.
– Сейчас стукну! – улыбнулась я.
– Ой, боюсь, боюсь! – хохотнул он.
Я вспомнила о своей снасти, прервала диалог и, чертыхаясь, поспешила к спиннингу. Наживку подъели. Поменяв червя, я снова закинула бомбарду. Катушка едва слышно жужжала, наматывая леску.
– Скоро мы поймаем большую рыбу, – сообщила я немцам в ответ на их любопытные взгляды.
– Это будет замечательно, – сказал Бен.
– Вы очаровательны! – заметила Ханна.
Я смутилась.
– А ты в курсе, что уважающий себя рыбак всегда съедает первую пойманную им рыбу? Морской обычай! – важно заявил Диего.
Я недоверчиво посмотрела в его сторону. Ветер задул волосы на лицо, я быстренько отвела пряди за ухо и придержала край платья.
– Всегда! – эпически спокойно продолжал Диего. – Иначе удачи не будет!
– Это ваш местный обычай?
Диего бросил на меня разочарованный взгляд и отвернулся, качая головой.
– Эх, ты! А еще рыбачка… Вот если бы ты сказала, что съела тогда морскую собачку – я бы тебя зауважал!.. Смогла бы?
Немного уязвленная, я на секунду задумалась. Собачки вроде не ядовиты.
– Как нечего делать! – небрежно откликнулась я. – Хм! Хоть сейчас!
Глаза Диего сверкнули азартом.
– А спорим? – вызывающе поглядел он, выдвинув вперед нижнюю челюсть. Ему только распальцовки не хватало и на корточки присесть.
– Спорим! – с видом дона Корлеоне отчеканила я. – На что?
– На желание, – тут же сказал он.
– Ого! –
– Слабо?
– Не слабо! – дерзко ответила я, протягивая руку. Адреналин взлетел, и разгорелся азарт выиграть пари. – Разбейте, пожалуйста, руки, – попросила я Бена.
– Я слегка пьян, знаете ли, – заметил он.
– О чем спор? – поинтересовалась Ханна. – Давайте я разобью.
Я вкратце сообщила суть. Немцы озадачились. Переглядываясь и хихикая, мы с Диего возобновили рыбалку.
– Она будет есть живую рыбу? Можно, я сниму это на видео? – спросил Бен.
– Не говори глупостей, – одернула его Ханна и отняла бутылку.
– Выпьем еще? – предложил Бен.
Ханна не ответила мужу и отвернулась. Бен разговорился о знакомом греке и его приглашении посетить собственную винодельню.
Я не слушала их. Мне показалось легкое подергивание, я замерла. И снова подрагивание, уже сильнее. Обозначился поклев. Я замешкалась. Подсекать или подождать? Поклев повторился, однако крючок пришел пустым.
«Хорошо! – решила я. – Кто-то там уже понял, как это вкусно».
Выбрав червяка поаппетитнее, я продолжила. Высовывая кончик языка и покусывая губы, я входила во вкус. Диего посматривал и поджидал момент.
Наконец наступил самый лучший момент в рыбалке – леска подобралась, натянулась и на конце блеснуло небольшое плоское тельце. Я поймала крупную сардинку с темной спиной и золотистым отливом на жабрах.
– Ну-у-у-?.. – вытянул шею Диего, откладывая спиннинг и усаживаясь поудобнее.
– Нож дай, – я сняла рыбку с крючка и подсела к нему.
Он порылся в ящичке со снастями и протянул небольшой ножик с широким коротким лезвием. Я оглушила сардину рукояткой, сделала разрез по спине и принялась отделять мясо от позвоночника и ребер.
Диего недоверчиво наблюдал. Немцы непонимающе хлопали светлыми ресницами.
– У тебя хоть соль имеется? – спросила я. Он мотнул головой.
– Соль есть? – спросила я немцев.
– Вот, возьмите, пожалуйста, – Ханна извлекла солонку из своей корзинки. – Может, с хлебом? – поморщилась она.
– Благодарю, не нужно, – принимая соль, я отвергла хлеб и исподлобья посмотрела на Диего.
С хитрым выражением на лице, он подпер кулаком подбородок и ждал продолжения. Отделив филе, я присыпала его солью, немного растерла пальцем, чтоб впиталась, понюхала и лизнула.
– Реально будешь? – спросил Диего.
– Ты когда пари заключал, шутил? – сказала я и отправила кусочек в рот.
Приторная мякоть была невкусной, но соль спасала положение. Ничего, есть можно… ради особого удовольствия созерцать ошарашенную физиономию Диего.