Байкеры

Качим Марк

Элли звонко шлепнула его по заднице, а потом крепко ухватила за ширинку.

– Вот уж нет, отлежаться даже не мечтай! – она выпрямилась, обхватила его за шею обеими руками, прижимая грудью к груди. – Сначала ты закончишь то, от чего нас оторвали эти придурки, а потом… – она прикусила губу. – Потом, возможно, я тебя трахну.

– Тебя уложить в пледик и погладить? – Джэм вздернул бровь. – Или что он с тобой там делал?..

– Он толком ничего не успел, – Элли была так искренне расстроена, что Джэму захотелось сделать ей хорошо прямо сейчас. – А пальцы у него перспективные… –

она забралась руками Джэму под свитер и стянула его через голову. – Но скажи мне другое, милый Джэмисон. Что такое делал ты? Ты будто крутил ручки звука туда-сюда, не давал мне ни кончить, ни послать вас к черту.

– Сейчас покажу, – Джэм спрыгнул с нее, уселся на кровать и похлопал себя по коленям. – Давай. Иди сюда.

Растерявшая всю свою злость Элли подобрала было полы халата, но потом остановилась.

– Может, снимешь джинсы? – предложила она.

– Так кто-то же вроде бы хотел руками? – хмыкнул Джэм.

– Заткнись и расчехляйся! – приказала Элли и развязала пояс.

Поймав ее губы быстрым поцелуем, Джэм последовал приказу. А потом нырнул под тонкое одеяло и усадил Элли на себя. Она приняла душ и больше не пахла океаном – солью, тонкой ноткой арбуза и холодными оттенками глубокой воды. Теперь от кожи Элли исходил аромат сливок и кофе.

– Э-эй, не спать, – Элли поерзала, хрипло рассмеялась, почувствовав, что член Джэма реагирует на ее движения. – У тебя вся ночь впереди.

– У меня – да, – Джэм придержал член и усадил Элли на него – до самого упора и сладкого томного вздоха. – А вот бедный Зорг скоро ладони сотрет.

– Будет жаль… – Элли мягко качнулась, поерзала, находя лучшую позицию. – Они у него нежные, – она схватила Джэма за руки, притянула их на свои груди. – Да, вот так… – закрыла глаза и улыбнулась, расслабляясь. – Как же хорошо…

Джэм улыбнулся тоже и, отдав должное прекрасным упругим грудкам, опустил правую руку вниз. Стоило коснуться клитора, как Элли замерла и застонала. Внутри у нее все сжалось, тесно обхватывая член. Набухший, скользкий комочек удовольствия требовал ласки, и Джэм дал ему все сполна.

Элли металась в его руках, била кулачками по плечам. А потом, когда стихли сладкие судороги, пронзающие ее тело, наклонилась и с усталой улыбкой коснулась губ Джэма.

– За Зорга отработал, – прошептала, мелко покачиваясь на его члене. – А теперь давай как хочешь сам.

В ответ Джэм мотнул головой и сбросил ее с себя.

– Один раз? – усмехнулся он. – Не верю. Ты можешь больше, – и скользнул вниз, широко разводя ее стройные ноги.

***

Окно выходило на дорогу. Но Джэму было наплевать на вид – он закрыл шторы и рухнул на кровать.

Все тело ныло, каждая мышца молила об отдыхе. Но ему давно не было так хорошо.

Он “отработал” сегодня и за Зорга, и за себя, и даже за Денни с Расселом, если бы те пожелали присоединиться. Когда он уходил, Элли смогла лишь промычать вслед что-то нечленораздельное. От воспоминаний об этом губы сами изогнулись в улыбке, которая, правда, несколько поугасла при воспоминании о Зорге.

Тонкий червячок вины глодал Джэма, изысканно действуя на нервы весь вечер.

Разумеется, ничего страшного не случилось, но все-таки мысль, что не стоило вот так бросать его, не давала покоя.

Джэм воочию представил, чем занимался Зорг, вернувшись в номер. Буквально видел его пальцы, скользящие по напряженному члену, слышал тяжелое дыхание и чувствовал острый запах спермы, хлынувшей на живот.

Если бы яйца не были пусты, наверное, у Джэма встало бы – уж больно будоражащая картинка получалась. Но еще на одну смену он был точно не способен.

Да и потом, Зорг мог бы не послушать его. Это же не Элли велела не приходить.

И только закрывая глаза, он вдруг понял, что на самом деле все правильно. Секс, в конце концов, просто секс. А то, что было сегодня на пляже – блюдо куда более изысканное. Его стоило вкушать чайной ложкой, наслаждаясь и смакуя.

***

Плед пах морем и Элли. Мик понимал, что выглядит полоумным фетишистом, но ничего не смог с собой поделать. Унес плед в номер, зарылся в него лицом.

По пути в отель он едва не нарвался на Рассела и Денни, но вовремя успел спрятаться в тени валуна и дождался, пока они, шатаясь и спотыкаясь, скроются в саду. Потом взял на ресепшене дополнительную бутылку воды и поднялся к себе.

Нет, он не завидовал Фрейзеру. Это было ни к чему – то, что он получил сегодня, было неизменно ценнее самого разнузданного секса… Или это утешительный психологический прием? Как бы то ни было, а обделенным он себя не чувствовал. Если только собственным телом – первый быстрый оргазм был смазанным и безвкусным.

Но он позволил прочувствовать второй. Мик вспоминал ощущение тяжелого горячего тела Джэма, мягкость кожи Элли, как она вскидывалась и вжималась в их руки. Вскоре руки на члене стало мало, и он забрался на кровать.

Устроился, подложив подушки под спину и широко развел в стороны ноги. Выдавил на руку побольше лосьона, накрыл ладонью головку, прокрутил, толкнулся в кулак. А потом скользнул пальцами ниже, к напряженной мошонке и за нее.

Он не врал, когда говорил, что эксперименты с мужчинами оставил давным-давно. Тело изредка вспоминало о недоступном теперь удовольствии, но отмахнуться от этих воспоминаний было очень легко. Но сейчас не хотелось отмахиваться. Если бы Джэмисон все же позвал его с собой, Мик дал бы ему все, чего бы он ни попросил. В том числе и свою незаслуженно обделенную все эти годы задницу.

И это вовсе не было одолжением или платой за приглашение – Мик был уверен, что Джэм сломал бы ему нос за одно такое предположение. Мику хотелось оказаться под Фрейзером. До мурашек, холодка по спине и тянущей пустоты внутри. Не занять место Элли, а встать рядом с ней.

Мик коротко выдохнул, представив, как все могло бы быть. Он на спине, и его натягивает Джэм: безжалостно мощно задвигает член до самого основания, заставляя плоть сладко сжиматься и пульсировать. А Элли… Элли Мик посадил бы на себя. И ласкал бы языком, пальцами, зная, что Джэм и Ротаковски целуются над ним, чувствуя, как то тонкие, то мозолистые пальцы гладят его напряженный, так нуждающийся в ласке член.