Байкальский экспресс

Касьянов Г.

Что это за чертовщина такая - наихудший вариант, о котором обмолвился участковый? Что бы это конкретно значило? Ограбление поезда? Чушь. Кто его будет грабить? Местные жители, чтобы добыть несметные воровские богатства? Или сама транспортная милиция? Ерунда. У нас не Америка, ковбоев здесь нет. Тогда, может, наихудший вариант - это непредвиденная остановка поезда в глухом месте и тайный побег с него некоего пассажира, груженного этими богатствами? Тоже глупость.

В тайгу можно беспрепятственно уйти на любом из остановочных пунктов, которых должно быть ещё несколько. Трое

или четверо участковых, работающих по всей линии, вряд ли смогут помешать этому, тем более, что диких туристов, как и обыкновенных бомжей, здесь в тёплое время года бывает немало.

Тогда что же это такое - наихудший вариант?

Я влез в малину и укрылся за кустами, устроив перед собою удобный обзор. В воздухе гудели шмели, перед глазами мелькала разная летучая шантрапа; над скалой, в которой был пробит туннель, кружились чайки. По роду своей деятельности - а был я профессиональным научным сотрудником - я сильно не любил необъяснимых явлений или поступков. И по мере сил старался всегда найти им логическое объяснение, если они попадались на моём пути. Но вот сейчас зловредный наихудший вариант логично не объяснялся. Может, всё это выдумки милицейских теоретиков? Здесь, на узкой прибрежной полосе, прижатой к морю скалами и с трудом обжитой людьми, не могли, я был уверен, происходить такие крутые и циничные события, которыми сейчас полна жизнь больших городов. Ведь всегда на Земле - думал я, сидя за кустами, найдутся такие тихие уголки, в которых...

– Филипп!
– рявкнул Селивёрстыч.
– Состав идёт. Слышишь?

– Нет. Далёко?

Селивёрстыч подумал.

– Минут через десять будет.

Ну что же, додумаем эту интересную мысль потом.

Тепловоз вынырнул из туннеля через девять минут с секундами. За ним с ритмичным грохотом покатилась вереница зелёных пассажирских вагонов. Скорость потрясающая - километров за двадцать. Скептическим взглядом следил я, как вагоны, дружно подскакивая на стыках, катятся мимо меня. На крышах вагонов пусто. В окнах торчат изумлённые физиономии. Из-под колёс дымок не струится. Двери везде... Стоп! Что там за идиот выглянул из двери последнего вагона?

Молодой мужчина в спортивном костюме висел на подножке, напряжённо глядя вперёд. В руке его болталась голубенькая сумка.

– Дурак!
– крикнул я в пространство, цепенея от дурного предчувствия.
– Там же виадук!

И тут же сообразил, что виадук ему не виден за кустами малины.

Человек, проехав мимо меня, сгруппировался и прыгнул.

Далее всё произошло втечение трёх секунд. С первых же шагов человек попал на пешеходную дорожку, проходившую по виадуку, и его тут же бросило на перила. Мелькнула в воздухе сумка, потом ноги в ботинках...

Мотаясь по колее, последний вагон удалялся к повороту.

* * *

Как ни странно, первым на насыпь выскочил старик Селивёрстыч. Хотя увидеть этот акробатический прыжок он никак не мог - сидел с другой стороны.

– Кто там был?
– оторопело спросил он, глядя вперёд.

Стряхнув, наконец, оцепенение, я ринулся сквозь кусты.

– Он вниз упал, через перила! Вон там...

И мы оба помчались к

виадуку.

В беге по шпалам я вырвался вперёд. Прибыв к финишу, я ухватился за перила и заглянул вниз.

Он лежал на камнях в неестественной позе, отвернув в сторону голову. Длинные светлые волосы разлетелись в стороны и были запачканы чем-то бурым. Сероголубая сумка валялась в стороне.

– Чёрт возьми, - сказал я ошеломлённо.
– Только что живой был...

– А я гляжу - чьи-то ноги под вагоном мелькают. Итить твою мать... Как его угораздило?
– говорил Селивёрстыч.
– Из какого вагона выпрыгнул?

– Из последнего.

Старик крякнул.

– Давай, Филипп, ноги в руки и ко мне домой. Если хозяйка дома - пусть звонит по линии. Виадук на тридцать шестом километре. Если её нет - пусть из пацанов кто-нибудь позвонит, телефонистки их голоса знают. Тебе самому лучше не соваться, а то разбираловку устроят. Чужим не положено.

– А вы?

– Вниз полезу, вдруг он жив ещё. Хотя вряд ли, на камни упал... По этому берегу выше по ручью тропка есть, козы ходят. По ней спущусь.

И снова я, что было сил, помчался по шпалам, но теперь уже в другую сторону.

Хозяйка, пожилая, расплывшаяся от множества родов и тяжёлой работы женщина, готовила обед на многочисленную ораву, толкущуюся в доме и поблизости от него.

– А Паша где?
– спросила она, выслушав меня.

– Хотел вниз спуститься, к... пострадавшему. По какой-то козьей тропе.

– Всегда так. Как козёл по горам скачет, будто молодой, - заметила она с неодобрением, вытерла руки о фартук и пошла к телефону.

К моему удивлению, после телефонного сообщения о событии у виадука громоздкая, скрипучая машина правоохранения заработала довольно шустро. Когда я приплёлся по шпалам обратно, то обнаружил, что внизу, у трупа толкутся уже трое, а мимо меня с воем покатила автодрезина. Как потом выяснилось - за криминалистом в Култук. Всего пару десятков километров.

Моя одинокая фигура у перил не осталась незамеченной.

– Спускайся!
– призывно махнул рукой участковый, один из появившихся внизу.

– Как?

Тут же я получил разъяснение, следуя которому подошёл к скале, поднялся чуть вверх, проник в расселину и там уже обнаружил козью тропу. Действительно, козью...

Но спустился по ней, впрочем, благополучно. Подошёл к трупу. Участковый и ещё один человек в штатском, с короткой шеей и прилизанными волосами, прекратили разговор и смотрели на меня очень внимательно. А путевой обходчик Селивёрстыч сидел на валуне, курил сигарету и смотрел, почему-то, в сторону.

– Крупно не повезло парню, - сразу же объявил я и взглянул наверх, прикидывая, сколько пришлось лететь несчастному.

Никто на это замечание не откликнулся.

– Малина здесь густо растёт, - продолжал я делиться своими соображениями, - он и не увидел. От вагона прыгнул подальше, и сразу через перила...

– А вы видели, как он прыгал?
– спросил тот, что был в штатском.

– Прямо на моих глазах произошло. Я ему даже крикнуть успел.

– Что именно?

– А вы кто?