БАТАЛАЗ
Шрифт:
– Молодцы успели, раз спешили, в окурат к ужину.
– Да мы…– Начал Ворона.
– Хорошо, хватит, – остановил старик Ворону, – завтра сообщу тоже мне советчик. Есть то будешь?
– Нет, не буду, разомнусь чуток и поеду лучше обрат. Лошадь тока напою.
– Хорошо, обожди, принесу воды лошади. – Седой пошел назад в открытые ворота, и скрылся в глубине двора.
– Это деда мово брат младший, – пояснил Вовке Ворона, – библиотекарем здесь. Умный иии, философ он, рассуждать любит.
– А живет где? – Вовка пытался поддержать разговор.
– Здесь, да
Старик философ вернулся довольно быстро, с ведром воды и с крынкой в другой руке. Поставил лошади воду, и протянул крынку Вороне. А на Вовку он не обращал внимания, будто не рад был. Казус хоть и пьяный, но в мозгу своем отметил, не интересен я ему, не замечает меня, и стоял около телеги, наблюдая за ними и слушая их разговор.
– На-ка, вот молока кислого попей, знаю-знаю, что аппетита нет, пей полезно для желудка в твоем состоянии.
Ворона начал пить, с перерывами, зная пока не выпьет, не уедет, а седой отчитывал его за пьянку.
– Что за праздник у тебя, а? С чего пьешь то? Женился хотя бы поскорей, может, успею на свадьбе погулять. Не надумал еще жениться то?
– Да нет еще. Малость похолостякую. Успеется еще. – Сказал Ворона.
– Успеется ему. Когда ты уже нагуляешься вволю, гулена. Допивай молоко-то, да езжай. Размял уже кости то свои?
– Да, еду, – Ворона допил молоко, вытер рот тыльной стороной ладони и протянул седому пустую крынку, – спасибо, хорошая вещь.
Старик взял крынку и нормальным тоном сказал:
– На здоровье, не пей только сегодня больше.
– Ладно, не буду.
Седой посмотрел на Вовку и сказал:
– Вот ожидал я сегодня событий, и не прогадал. Второй Баталаз сегодня.
– Иди ты. – Удивился Ворона.
– Да второй. Маркел Беспалый привел утром девку с Дуплышка. Вот оно как. А ты давай Ворона езжай, у нас еще дел немереное количество.
Ворона взобрался в рыдван, – но, поворачивай, давай, – Ворона потянул вожжу.
– Ты матери поклон передавай и скажи, что я заеду, как ни будь. И сам давай об женитьбе думай. На свадьбе хочу погулять. Слышишь, чего говорю то?
– Слышу, – Ворона протянул Вовке руку, – бывай братка, счастливо оставаться.
Вовка пожал крепкую натруженную ладонь.
– Пока брат.
Старик с интересом смотрел на братьев. Казалось, вот-вот хмыкнет и скажет, тоже мне братья. Но седой гном промолчал.
– Ноо Серко, трогай, – сказал Ворона, и дернул вожжи, – пока дядь Кузь.
Старик махнул рукой. И обращаясь к Вовке, сказал:
– Ну что, попрощались братья алкоголики, пойдем, умоешься, в чувства приводить тебя буду. И ужинать скоро.
Старик взял ведро и пошел во двор Академии, Вовка шел следом за седым нетвердым шагом.
– Кузьмой Иванычем меня называй. – Назвался старик.
– Ага, хорошо. А я Вовка. – Тоже представился Вовка.
– Вовка так Вовка. – Сказал Кузьма Иваныч, они подошли к колодцу, расположенному на середине двора. – Давай-ка снимай рубаху, полью тебе на спину. Умоешься.
Колодец был открытого типа, скорее всего, в этом
Кузьма зачерпнул ведро воды:
– Сними рубаху и сгибайся.
Вовка встал, пошире расставил ноги и сложил ладони ковшиком. Приготовился умываться. Старик его приготовления проигнорировал, он поднял ведро и медленно начал лить воду, на шею, на голову. Вовка опешил, он даже крикнуть не смог, вода была настолько холодная, дыхание сразу перехватило, казалось, что сердце вообще остановилось.
– Ооо… – Вовка хотел вывернуться из-под струи, дернулся. Но старик схватил его за шею другой рукой, не давая ему, разогнутся и, продолжая поливать.
– Стой-стой. Конь ретивый, не брыкайся. – Хватка у философа была такая, Вовка сразу оценил силу, хотя ему было и не до этого, будто шею в тиски зажало. Кузьма держал его и поливал, черпая второе ведро. Вода холодом сковала голову, спину и холодной рекой затекала в штаны.
– Я в тебя её не заливал, водку то. А пьяные мне не к чему. Не приведи бог пожар, а у меня библиотека. Да и мало ли чего вообще. Ну и на будущее тебе как урок, не вздумай чудить здесь, не смотри что я маленький, а ты большой, рога мне не включай. Ясно? Я обломаю их на раз. – И тряхнул Вовку как щенка мокрого, аж брызги в стороны полетели.
Вовка молчал, только трясся.
– Понял, ай нет? – Кузьма Иваныч зачерпнул еще ведро и вылил сверху на голову. Вода потекла в штаны мокрой змеей.
Вовка стоял, стучал зубами и дрожал всем телом.
– Вот и все, продрогнешь и порядок. По трезвее то оно по лучше будет, чем во хмелю, глядишь и ночь пройдет без буянства.
– Я яяя нее ббууя ню, – заикаясь от холода, пытался ответить Вова.
– Иди, знай, буйный ты или нет. Я ваш пьяный людской менталитет изучил. Там логики отродясь не было, как и всего прочего, раньше не буянил, а сегодня начнешь. А может, и нет. И здесь нет уверенности не да не нет сказать точно нельзя. Пьяный человек сам собой не руководит, и о себе не скажет точно какой он во хмелю. И значит, с уверенностью сказать не может, что буянить не будет. Нет у него этой уверенности, а есть сто процентная возможность. А мы ее исключили. «Вот, развел философию. – Думал, дрожа Вовка. – Любит поговорить. О, закончил, кажись»
– Пойдем, дам тебе сухую одёжу. – Философ зашагал к постройке в глубине двора, не забыв прихватить ведро. – Рубашку не забудь.
Они пришли в здание по строению и расположению в нем комнат напоминавшее общежитие. Трех этажное строение с длинными коридорами и комнатами по бокам очень подходило под студенческую общагу. А когда они зашли в одну из комнат сомнения Вовкины отпали сами собой. В просторной комнате было все только необходимое. Кровать, стол, шкаф одежный, стул у окна и книжная полка.