Бастион
Шрифт:
— Ты уже выздоровел?
— Да, снадобья Эфелиты Юнифильд творят чудеса!
И не только снадобья.
— Я слышала и не только снадобья.
Она, что мысли читает?
— Ты на стену?
Она приподняла лук, как бы говоря, «сам, что ли не видишь».
— А как мне найти Данорхена, забыл, как там дальше.
Она прыснула:
— Своего родича забыл? Он же из ваших, из Маев. Странный ты стал.
Я пожал плечами.
— Вон смотри.
Она указала на группу эльфов. Они наблюдали, как перед
— Спасибо. Береги себя. Ведь после всего хаоса с осадой и штурмами, мы хотели посидеть где-нибудь в тиши.
— Вряд ли найдется место тише покоев Юнифильд, хотя, — тут ее взгляд переместился на мои руки. — Тоже береги себя, не подставляй под удар пальцы.
Дались ей мои руки. Я хотел спросить о ее странном интересе, но она уже спешила к стене.
Я подошел к командирам и, представившись, сказал, что меня отправил Дуэндал Лвиаер. Старший из них, с покрытым серебряной чеканкой шлеме, взглянул на меня:
— Вижу, Дуэндал отправляет к нам лучших из лучших.
Его глаза с пренебрежением смотрели на три белых жемчужины на моей шее.
— Ладно, родич, — в его голосе появилась желчь, — будешь со мной. Обещаю устроить тебе знатную потеху, мало не покажется.
Тем временем построение закончилось. Перед нами тянулся ряд вооруженных эльфов. Поверх кольчуг, сияли стальные кирасы, шлемы скрывали лица. Одни держали в руках такие же длинные пики, как у орков, другие — алебарды. Ну, или подобие алебард. С одной стороны — рубящая часть, узкое трехгранное острие — на конце древка, а с другой молоток, словно для отбивки мяса. Глядя на суровые лица и грозное оружие, мне вовсе не хотелось быть мясом, предназначенным для отбивки.
Раб-лоталли принес кирасу, шлем и алебарду. Он помог мне облачиться в доспехи и затерялся за рядами эльфов. Между тем, пока я был занят, один из младших командиров подошел и что-то сказал Данорхену.
— Они взбесились там? Каждый решил по одному мне прислать! Ну, ждем еще жреца и лекаря, без них не пойдем.
Вокруг засмеялись.
— Отправь этого, от Маленкорха, в последнюю сотню. Нечего ему тереться рядом со мной.
Младший командир кивнул и бегом направился к одиноко стоящему эльфу, махнул куда-то рукой и поспешил занять свое место в строю. Одиночка, тоже побежал в хвост колонны. Он мне показался смутно знакомым, но признать его я не смог.
Данорхену подвели коня, и он одним махом вскочил в седло.
— Слушай сигналы! — крикнул он.
Несколько голосов в строю повторили его слова.
— Равнение на знамена!
Команда снова эхом прокатилась по рядам.
— Марш!
Трубач рядом с Данорхеном протрубил сигнал, ему отозвались трубы поменьше. Над колонной затрепетал десяток красных, двухвостых знамен. За нашими спинами поднялся огромный квадратный стяг, такого же красного цвета. На нем горделиво красовалась золотая корона, от которой
Монотонно забили барабаны и мерно топая, колонна двинулась к воротам.
Выход эльфов за стены крепости стал для орков полной неожиданностью. В их рядах возникло замешательство, фигуры вестовых заметались между квадратами строя. Где-то я читал, что в стародавние времена, выстроить войска для боя являлось для командиров настоящей головной болью. Офицеры носились вдоль рядов, выравнивая строй, матерясь и щедро раздавая зуботычины вчерашним крестьянам, волею судеб, сменивших плуг на копье. Но об эльфах и орках подобного сказать нельзя.
Эльфы споро выстроились в такие же три квадрата, как и их противники. Данорхен занял место в центре среднего квадрата. Единственный всадник в нашем войске, он с высоты роста своего скакуна наблюдал за происходящим.
Орки тоже быстро перестроились. Бросили лестницы, а в центре их строя поднялся черный штандарт с белыми рунами.
— Ага, Карган, гнойный выкормыш, тоже в центре. Ха-ха! Клянусь, Священным Светом, сегодня я доберусь до него!
Как я понял, он говорил о вожде орков. Видимо мой родич, уже не в первый раз сталкивался с ним.
Я услышал, как со стороны противника забил барабан. Его сменил пронзительно-визжащий звук трубы, а затем дружный выкрик сотен глоток.
Дум! Дум! Дум! Пронзительный голос трубы и дружное «Хо!»
И снова. Дум! Дум! Дум! Труба, словно отворилась огромная дверь на огромных же и давно не смазываемых петлях. «Хо!»
И с каждым разом это «Хо!», раздавалось все ближе и ближе. Я практически ничего не видел за спинами впереди стоящих. В руках я сжимал алебарду, которая в нашем мире, я вспомнил, называлась полэксом.
Тяжелый, хлопающий звук долетел с верхушек башен. Заработали баллисты. Не знаю насколько они были эффективны, ничего ведь не видно. Но против троллей они срабатывали так себе, из десятка выпущенных стрел попадала одна. Зато, если попадала, мало никому не показывалось!
«Хо!», «Хо!», «Хо!». С каждым разом все ближе. Над головами засвистели стрелы, выпущенные со стен. Где-то впереди раздались крики боли и рычание. Но неумолимое «Хо!» приближалось.
— Готовность! — громко произнес Данорхен.
Трубач выдул замысловатый сигнал. Пики опустились острием к противнику, над головами замерли страшные навершья полэксов.
— Гайя! — выкрикнул Данорхен.
И тут же слитный рев наших рядов, на одном дыхание выдал угрожающее: «Гайя!»
Наконец, я сумел разглядеть происходящее. Темный строй орков маячил прямо перед нами. Их пики угрожающе целились прямо в лица. Распахнутые клыкастые пасти выдавали неумолимое «Хо!». Шлемы на орках с широкими полями, чтобы отражать летящие навесом стрелы. Склонив головы, жуткие твари буравили нас ненавидящими взглядами.