Бастион Духов

Пискунов Олег Владиславович

— Что у вас, в Аду до сих пор социализм? — Поинтересовался я.

— Черт упаси, конечно же нет, вернулся из турне Разрушитель и все вернулось на круги своя с помощью реформации строя. А КПА запретили.

— У нас было то же самое, только революция называлась Великой Октябрьской.

— Ничего удивительного, мы же из параллельных миров и события аналогичны. — Демон улыбнулся, — интересно была ли социалистическая революция в раю?

— Это однозначно, — встрял в разговор слизняк, — раз миры параллельные, значит и события похожие, я изучал историю основого мира закрытой планеты Земля.

В вашем раю уже наверняка коммунизм…

— Вот почему туда все стремятся…, — я прервал разговор, — ладно хватит болтать, мы так никогда не дойдем до конца коридора, если будем читать таблички. Их хозяева, теперь уже все заслуженные мертвецы и почетные члены чего-то.

С потолка свисали разбитые видеокамеры.

Тем не мение при ходьбе, мы косились на таблички, выискивая знакомые фамилии почетных зомби. Фуни тоже кого-то обнаружил, но промолчал, только махнув ложно ручкой. Наконец коридор закончился и мы остановились у массивных створок люка — диафрагмы. На стене не было ни кнопок, ни ручек, только подмигивал глазок видеокамеры над люком.

— Если вход открывается изнутри, мы пропали. Нет дороги ни назад, ни вперед. Давайте нажремся, в одной из комнат стоит еще почти целенький ящичек виски, закусим сухпайками. — Я со злостью пнул люк — никакого результата. — Эти суки изнутри, если еще живы вряд ли нам откроют сии ворота. — Я пару раз выстрелил в диафрагму, но на ней не осталось ни царапины, такие люки делают из космических материалов. — Ладно, пойдем поищем другой вход

Слизняк расколол выстрелом видеокамеру. Я про себя проклял все на свете и полигон, и свой злосчастный талисман, и весь наш экипаж. О, как хочется расслабиться водочкой…

Вдруг диафрагма расходится и из люка вылетает зеленый камешек. Он падает за слизнем и оказывается самой обыкновенной противопехотной гранатой. Мы в раз упали и вжались в пол. Время на мгновение останавливается — остановилось, как конвейерная лента. Фуни трансформирует тележку в щит и прячется за него. Ежкин кот, вот и подарочек нам преподнесли. Я надеюсь на свой талисман, он не вмешивался в мою жизнь на прямую, но от смерти иногда спасал. В данную секунду, наконечник молчит, если не исчез совсем. Но граната не взрывается, как положено через восемь секунд, не взрывается и через пятнадцать. А мы все все еще лежим в оцепенении.

Из оцепенения нас вывел приятный женский голос:

— Бросьте к моим ногам свое оружие, мальчики, вы под прицелом, а граната учебная, можете встать.

И из люка сначала появляется совершенная женская нога, в черной туфле лодочке, затем ее хозяйка — девушка брюнетка с обложки «Playboy»: фигурка, оточенная до совершенства резцом творца, лицо восточного типа, с черными, как ночь глазами. На нашей хозяйке короткое черное платье с блестками, изумрудное ожерелье в иридиевой оправе. В руках нейтринный десинтор. Мы как по команде бросаем лазеры и скортеры к ее прекрасным ножкам, никто не хочет быть разложенным на молекулы.

— А вы молодцы, мальчики, не трусы, — она очаровательно улыбнулась, — это меня радует, а то что, ты, — она посмотрела на меня, — человек, меня радует вдвойне. Страшило демоноидная, твоя магия на меня не подействует, у меня есть переносной М-генератор, а ты

склизкий, держись от меня подальше, я не люблю сопли. Если вы будете меня слушаться, я не буду вас связывать. А теперь, мои дорогие, крошки, идите впереди меня.

Девушка молниеносно собрала наши пушки и закинула их на плечо. Я первым протиснулся в люк, за мной, вся основная процессия. Мы стремились к пульту управления, так или иначе, мы туда попадем, если гора не идет к Магомету, значит Магомет идет к горе. Во мне зажглось желание, уставший мозг творил представления: я и незнакомка у постели, мои руки ласкают ее тело, медленно раздевая…

— Кто ты? — спросил ее демон, обиженный слизень сопел сзади, с ним так никогда никто не разговаривал.

— Путана, — она усиливает мое возбуждения своей улыбкой.

— Ты строишь пути, — вполне серьезно ее спрашивает Фуни, он не знает значения этого слова, — или все путаешь?

— Путаюсь между ног. — Глаза ее становятся щелками.

Теперь ее не понял демон, он спросил:

— У кого?

— У таких, как он, — она кивает в мою сторону.

Полчаса мы петляли по различным коридорам и отсекам, пока не пришли к громадным гермоворотам, которые ни то что пушка, никакой заряд не возьмет. В пути, мы пытались расспрашивать нашу хозяйку, но на все вопросы, получали один ответ, что всему — свое время.

Иногда в потолке открывались потайные люки и из них выскакивали, взвизгнув, крылатые самонаводящиеся снаряды, нацеливаясь прямя в нас. Тогда Путана стреляла прямо от бедра, раскладывая их на молекулы. Когда ей надоело стрелять, она сказала:

— Черт, я не дала вам охранные медальоны, сейчас все ловушки воспринимают вас, как врагов, — девушка вытащила из сумочки три медальона и бросила их мне, — раздай своим друзьям. Вам сказочно повезло, что вы еще живы. Демона и улитку я пока запру, а к тебе у меня есть одно безотлагательное дело.

В ее глазах вспыхнула не поддельная страсть и губы еле заметно прошептали сладострастное: «хочу»…

гл. 3. Маркетинг

У каждого есть направление, куда он обращается.

Коран

До самого утра мои друзья сидели взаперти, а я выполнял неотложное дело нашей хозяйки. Утром я проснулся от того, что слетел с кровати, стены гудели, по полу ползла огромная трещина, потолок вибрировал. Лампочки мигнули и загорелись чуть слабее, видимо включилось аварийное питание. Путана свалилась на меня, протирая заспанные глаза. На удивление ситуацию она оценила молниеносно:

— Части ограждения сравняли верхние этажи с землёй, теперь теоретически мы не существуем. Мы похоронены внутри. И это всё из-за меня. Я погубила город-дот.

— Успокойся, — я погладил её по щеке, — пойдём освободим моих друзей, теперь мы все равны. Решим как быть дальше. И ещё я тебе не представился. Я — Сергей Славин.

— Для всех вас, я просто — Путана.

Гадоид и слизняк, когда мы вошли в их камеру, даже не поднялись. Они всю ночь на пролёт резались в карты.

— Ребята, — напомнил о себе я, — вот и я.