Бастарды
Шрифт:
В восемь утра остановилась на парковке университетской. Машины подъезжали, я козырек кепки как можно ниже натянула на лоб, чтобы никто не узнал. Как воришка с награбленным добром продвигалась крайне медленно и, озираясь. Должно быть мое странное поведение настораживало людей. А все равно, не хотела попасть в чужие лапы. Кажется, вчера я подписала завещание. В случае моей смерти, а она неминуемо случится, все мое добро - то есть мой ноль переходит никому.
Предрассветные сумерки. Тучи сегодня какие-то подозрительные, мощные. Клубились на небе, закрывая собой обзор на голубой настил над головами.
– Аня!
– мысленно скукожилась, вздрогнула от ненавистного ощущения страха внутри. В пружину завернули кишки до предела тянули и тянули, и вот я в предвкушении, когда отпустят внутренности. Правда боялась, что ощущения будут гораздо больнее.
Внезапно пришла мысль - голос не Глена и не Хаски. Знакомый, но в тоже время не очень. Среди множества машин попыталась выявить хозяина. Это не вон та парочка возле оранжевой машины, целующаяся, как будто последний день жили на свете. Не одинокий паренек в кепке, то и дело поглядывающий в телефон. И не... А вот из-за крупногабаритной машины помахали рукой. Чуть зажмурившись, уловила знакомый образ. Иван!?
Я его не нашла в течение нескольких недель опять, должно быть зол. Приостановилась, смотря как парень подошел. Попалась головой в сочок, как кузнечик. Ну что ж.
Улыбку надела и пыталась вымолить прощение. Бастард ведь помнил меня в обличии Анны Вильмонт, значит грубить нельзя.
– Здравствуй, Иван, - тянула губы в разные стороны. Руки спрятала в карманы, а то боялась, что он увидит, как от злости сжимала и разжимала кулаки.
– Какими судьбами?
– Привет, - Иван редко улыбался и сегодня не удивил.
– Где ты месяц опять пропадала?
– а голос какой надрывный, раздраженный, словно у гитары, у которой расстроились струны. Противный, режущий слух.
– Прости, Вань, экзамены были. Некогда...
– сделала, как можно более грустное лицо.
– Понимаешь... тяжело в университете. Ходим на пары, в промежутках готовлюсь к курсовым, зачетам, экзаменам. Я честно без сил доползаю до кровати, - для пущей наглядности руку вынула из кармана и размахивала медленно, словно таяла на ходу и не было лишних сил.
Бравада Ивана стухла. Он сразу как-то сдулся, разворот плеч меньше стал и выдохнул более спокойно. Ваня напугал, уж не втюрился в меня? Поклонника не хватало. Кирилл, ну никогда не можешь сделать нормально работу, вечно перебарщиваешь.
– Ммм. Прости, что набросился. Просто волновался, - почесал затылок неуверенно Ванек.
– Мне бы достаточно хотя бы смс раз в неделю.
Парень подошел ближе, нарушая личный метр пространства, и легонько провел пальцами по выбившейся из-под кепки прядке белого локона. Вляпалась, так вляпалась.
Взгляд уловил, как приехала очередная машина на парковку. Авганка знакомая. В миг насторожилась, всем телом стараясь удовлетворять очертаниям Ивана, чтобы не увидели те люди, которые выходили из машины. Польски и ...и Олеся. Ладно, это терпимо.
– Вань, пойдем отсюда, - схватила Бастарда за руку, кепку пониже натянула едва не на нос и повела в сторону бугра, ведущего к остановке. Только бы не видели. Или только бы не доложили.
***
Баскетбольная
– Яморский! Руки из задницы растут?
– на всю площадку выкрикнул я, только что передавал отличный пас. Стопроцентый мяч в корзинку соперника, а этот раззява потерял его. Подошел к парню, не сдержался, глядя сверху вниз, дал подзатыльник смачный, как нерадивому ученику.
– Смотри на площадку, а не на баб засматривайся по сторонам!
Парень кивнул. Второкурсник высокий, спортивный, иногда мог быть толковым игроком. Но не сегодня!
Сегодня все не с той ноги встали. Медленные, не аккуратные, вечно роняли мячи. Что со всеми? Я сегодня наоборот в ударе, ниодного мяча не пропустил. Приехал специально, пока выдалась свободная минутка перед встречей, выпустить пар. С женщиной не получилось, не особо хотелось. Стояк направлен на Ананину, размениваться на кого-то не хотел, вот в нее бы не прочь...
Стоп. Стоп. Опять эта пелена в мозгу и перед глазами поплыл шар баскетбольный, корзина. Даже на площадке не получилось выпустить это пар-жар. Завела, сучка. Где Глен?
Окинул взглядом площадку, пока игроки между собой что-то обсуждали. Сбоку возле стены Глен вместе с Глистой что-то тихонько нашептывали друг к другу.
Как прям педики!
– Глен, ну какого...? Почему не подходишь?
– Я думал вы заняты...
– Занят. Занят. Херней я занят. Иди сюда, - сам прошел прочь с площадки и плевать, что игра продолжилась без меня. Уселся на учительский стол бедром, сейчас бы закурить, руки некуда деть. Глен прошел по площадке боковой линии, не мешая игрокам на поле и остановился напротив.
Сидел и ждал ответа, но тишина:
– Долго буду ждать!?
– подтолкнул к очевидному докладу.
– Где она?!
– Не знаю.
– В смысле? Полдня потратил на розыски Ананиной, а не знаешь до сих пор? У тебя пол города разномастной шелухи шныряет по улицам. А ты не можешь найти во всем приметную бабу с татухой на глазу!? Правильно?
– Глен настороженно следил за моими движениями.
Если бы мы были не в универе, а, например, в общаге, уж не стал бы сдерживаться. Сжал кулак правой руки на парте и постучал костяшками пальцев, мечтая чтобы там была рожа Глена.
– Ты порой бесишь. Простое задание не можешь выполнить...
– Всем привет!
– в спортзал заглянула очередная компания женщин и страстно захотелось по мозгам им этой дверью скрипучей съездить, чтобы не раздражали или тихонечко закрывали.
Посмотрел через Глена, сквозь плечо. Олеся со своими подружками.
– Дима, я вроде слышала Ананину ищешь?
– а то это не очевидно? Весь универ привык, что он ее ищет. Целыми днями докладывали, то один, то другой, сегодня подозрительно никто не видел. Сестра Польски стояла по другую сторону площадки и кричала на весь зал.