Бастард
Шрифт:
Во время разговора с доком я несколько раз переходил на истинное зрение, чтобы просканировать его энергосистему, а также энергосистему старого слуги, который постоянно держался в тени. Беглый анализ показал, что и тот, и другой – обычные люди. Впрочем, все также, как и в моем мире. Подобных мне одаренных я встречал лишь дважды в своей жизни. С одним я сошелся в бою в поместье лорда Дарема и победил его, а вторая усыновила и воспитала меня.
Но сейчас я в другом мире. Кто знает, что тут и как? Тем более, что Робер упомянул о каких-то мастерах
От созерцания медленно восстанавливавшейся энергоструктуры меня отвлек звук осторожных шагов. Я слегка приоткрыл веки и, не поворачивая головы, скосил глаза в сторону двери. На пороге моей комнаты появился Бертран. Теперь в свете солнечных лучей, пробивавшихся сквозь небольшое оконце, я смог нормально разглядеть моего слугу и, похоже, моего единственного союзника в этом мире.
На вид – лет шестьдесят, но еще крепкий. Жилистый. Невысокого роста. Седой, как лунь. Как для своих лет, двигается легко, без присущих этому возрасту прихрамываний. Спину держит прямо. Короче, назвать его дряхлым у меня бы язык не повернулся. И учитывая приличное состояние его энергосистемы, Бертран еще проживет довольно долго.
Его одежда, даже на мой неискушенный взгляд иномирца, была старой и поношенной, но, что важно, чистой и опрятной. И вообще, Бертран производил впечатление любителя чистоты и гигиены. От него не воняло ни потом, ни табаком, да и в моей комнате царил порядок. Кроме разве что бардака на письменном столе. Напрашивалось только одно объяснение. Почивший в бозе Макс Ренар не любил, чтобы кто-то трогал его бумаги. Даже преданный слуга.
Кстати, от меня тоже не воняло. Видимо, пока я был в отключке, Бертран заботился о чистоте моего парализованного тела. А также кормил и поил. В общем, за Бертрана моему неизвестному «благодетелю» отдельное спасибо.
Когда старик приблизился к моей кровати и начал бережно поправлять одеяло, я решил пойти на первый контакт.
– Бертран? – грустно прошептал я. – Это ты, старина?
Слуга вздрогнул и я, сквозь полуприкрытые веки, увидел, как его нижняя челюсть поползла вниз, а глаза расширились от удивления. Складывалось такое впечатление, что прежний Макс Ренар никогда не разговаривал со своим слугой в таком тоне. Что-то в этом роде я и предполагал, но, взвесив все «за» и «против», решил начинать отношения с моим единственным союзником и проводником в этом мире с чистого листа.
– Господин… – пролепетал он.
– Знаешь, – жалобно продолжил я. – Оказавшись на пороге между жизнью и смертью, я очень многое понял. Я взглянул на свою жизнь как бы со стороны… Понимаешь?
Бертран часто-часто закивал и весь подобрался. В уголках его серых глаз застыли слезы. Растрогать старика получилось очень легко. Видимо, бедняга очень любил своего непутевого хозяина. Не удивлюсь, если узнаю, что он воспитывал Макса еще с пеленок.
– А ведь господин Робер тысячу раз прав. После того, что ты для меня сделал и продолжаешь
– Господин! – бедняга Бертран, закрыв широкими жилистыми ладонями свое лицо, уже откровенно рыдал. – Вы не должны так говорить!
– Не плачь, друг мой, – прохрипел я. – Мне стыдно за то, как я относился к тебе.
Неожиданный всплеск эмоций старика меня обескуражил. Ну и скотиной же был этот Макс Ренар.
– Господин…
– Отныне зови меня по имени, – мягко перебил я его. – Просто Максом.
– Нет, – замотал головой Бертран и встрепенулся. – Это невозможно! Пусть вы и незаконнорождённый, но в ваших жилах течет кровь древнего рода. Я же – простой слуга и не имею права так к вам обращаться… Я никогда не брошу тень на вашу честь неподобающим обращением!
Я слегка опешил от этого резкого перехода.
– Хорошо, – пошел я на попятную. Похоже, слегка перегнул палку. Не учел особенности местного сословного кодекса. – Но я все равно разрешаю обращаться ко мне по имени хотя бы, когда мы наедине и никто нас не слышит. Прямо, как сейчас. На такое ты сможешь пойти, старина?
Я открыто улыбнулся.
– Я не могу вам этого обещать, господин, – Бертран поклонился, но по его глазам я понял, что я на правильном пути.
А потом он задумчиво добавил:
– Не знай я вас с самого вашего рождения, то подумал бы, что вы – другой человек. Видимо, вы действительно что-то увидели там, на пороге между жизнью и смертью.
Я был готов к чему-то подобному. Поэтому виду не подал.
– Скажу больше, мой дорогой Бертран… После удара меча этого негодяя Винсента де Ламара моя память серьезно повредилась.
– Да, господин, – охотно согласился Бертран. – Лекарь предупредил меня об этом. Он сказал, что такое часто случается после травмы головы. Наказал ничему не удивляться и помогать вам возвращать воспоминания.
Плюс еще один бал доку. Теперь у меня есть официальная версия, подтверждающая мою амнезию.
– А еще для восстановления вашего здоровья он продал мне настойку из алого пустыша, – с придыханием произнес старик.
– За которую ты заплатил из своих личных сбережений, – с легким укором в голосе сказал я. – Но я благодарен тебе, друг мой.
– Деньги – дело наживное, – отмахнулся Бертран, и в его глазах снова заблестели слезы, но он тут же спохватился и быстро вытер их ладонями. – Господин, вам пора принять лекарство.
– Как скажешь, – кивнул я. – Надеюсь, оно стоит тех денег, что содрал с тебя этот скряга.
Откровенно говоря, к местной фармакологии я был настроен скептически. Даже с некой опаской. И пусть лекарь, посетивший меня, не был похож на шарлатана, но кто знает, что он там намешал в том зелье.
Бертран бережно взял со стола пузырек и с улыбкой произнес:
– Стоит, еще как стоит. Это же настойка из пыли алого пустыша!
Он сказал это таким тоном, будто у него в руках находилось чудесное лекарство от всех болезней.