Бастард
Шрифт:
— Ты действительно ведьма?
— Да, — обыденно ответила девушка.
— Почему ты не запираешься? Ты же знаешь, что с тобой сделают.
— Буду запираться — сделаю себе только хуже, — пожала плечиками ведьма. — Спасибо тебе.
— За что? Я же тебе не помог… и не помогу.
— Не надо… меня не сожгут… нас сейчас мало жгут, все катарам… все катарам, потом, позже… позже будет страшно… — как в трансе забормотала девушка и вдруг пронзительно запричитала: — Тебя двое… вас двое… его двое. Один наш, другой не наш. Один добрый,
— Ваша милость… Монсьор, да очнитесь вы…
— …две… две отметины князя на тебе… одна на одном, другая на другом… он вас примет, они тебя примут… поделись кровью… поделись силой… спасешь одну, одного, всех… Да-а-ай си-и-илу!!! — Странные, непонятные слова заворачивались вокруг меня коконом и уносили в темноту.
Вдруг сильный толчок выбил меня из круговорота, и я с удивлением обнаружил, что меня тащит за шиворот шотландец подальше от возка.
— Он мо-о-ой! — страшно взвизгнула ведьма и забилась в конвульсиях, сотрясая клетку.
Два стражника бросили монаха и, подскочив к возку, стали бить ведьму тупыми концами алебард. Старший подошел ко мне и участливо посоветовал:
— Ехали бы вы, ваша милость… Не надо вам тут находиться, она так нашего капитана сгубила… Как бог есть, начисто сгубила: высох весь и за седмицу помер.
— Так она настоящая ведьма? — изумленно пробормотал я.
— А какая же еще, — ухмыльнулся стражник, — самая что ни на есть. Езжайте, сейчас фра Бонифаций очнется, вопросы начнет задавать. Оно вам надо?
Как в тумане добрел до рвущегося с повода и хрипевшего Родена, вскарабкался в седло, рванул галопом с места и смог остановиться, только проскакав с километр.
У меня никак не получалось распутать завязки сумки и достать флягу. Казалось, если я срочно не выпью пару глотков вина, помру на месте. Руки било крупной дрожью, состояние было таким, как будто я сдал пару литров крови и пробежал потом пару километров на время.
— Тук… дай вина!.. — заорал я подъехавшему шотландцу и спрыгнул с коня.
— Ваша милость, отойдем подальше от дороги… Там перекусим и винца попьем, а вам и полежать не мешает, — уговаривал меня шотландец, как ребенка, увлекая в лес, — да и лошадкам следует отдохнуть, вон как жеребца загнали.
— Все… все, я в порядке… — забрал у Тука повод Родена.
Сознание понемногу начало проясняться, но руки продолжали дрожать.
— Тьфу ты, чертовщина…
— Она самая… — согласно кивнул головой шотландец. — Сильная ведьма, очень сильная…
— Расстилай скатерть, — показал я шотландцу на полянку. — Жрать хочу — не могу.
— Сейчас, ваша милость, все сделаю… — Тук привязал коней и засуетился с едой. — Сейчас поедим, выпьем — и полегче станет, тока мне непонятно, монсьор, какого… вы к
— Болтай меньше. — Я прилег на травку и, не дожидаясь, пока шотландец разложит еду, приник к бурдюку. — Фу-у-у… Божья благодать… Вино жизнь возвращает. Вот скажи мне… много здесь ведьм? В Гаскони-то…
— Я это… вторую вижу, хотя на первую односельчане, скорей всего, наговорили… Безобидная старушка была. Но говорят, их много. Я читал много книг. Тактам все разложено по полочкам…
— Тьфу ты… — Я впился в кусок хлеба с сыром. — Я думал, это враки…
— Да какие враки, монсьор. — Тук уставился на меня. — Мать наша церковь совершенно определенно по этому поводу высказывается. Неужто не верите…
— Верю, шотландец, конечно, верю… — постарался исправить свой промах. — Я о другом… Естественно, церковь наша в своих утверждениях непогрешима. Но, братец… Ты должен понимать, что некоторые слуги церкви используют веру в своих корыстных целях.
— Это как? — Тук ошеломленно застыл с куском мяса, наколотым на кинжал.
— Ты что, тупой? Вот скажи, какого хрена ты из монастыря сбежал?
— Я вам, монсьор, говорил… А-а-а… я понял, о чем вы… Так то не добрые сыны церкви… Ну да, в монастырях процветают пороки, стяжательство и корыстолюбие, сам в таком был… Но какое это имеет отношение к ведьмам?
— Обыкновенное. Могут недобросовестно провести расследование, намеренно не обращать внимания на явный оговор, да много чего могут эти не добрые сыны церкви… Вот я и думал, что… короче, какая разница, что я думал. Верую, истинно верую. Сегодня сам все на своей шкуре испытал… Долбаная ведьма. Что сидишь, вино по кубкам разливай…
— Я знаете как испугался, монсьор, чуть не обмочился… — Тук добавил вина в кубки. — Но потом как-то справился.
— Молодец! — похвалил я Тука и прислушался к своему организму.
Тремор постепенно проходил, слабость тоже… Еда и вино сработали. Это я еще легко отделался. Не будь шотландца рядом, бог знает, что могло случиться. Нет… Твою же душу богу в качель: настоящая ведьма… Допил вино и налил снова. Омерзительное чувство страха никак не хотело проходить.
Однако, немного подкрепившись, я приказал Туку собираться, и мы опять двинулись в путь. Хотелось убраться как можно дальше отсюда.
Местность так и оставалась практически пустынной; проехали еще одну разграбленную и сожженную деревеньку и только к исходу дня встретили живых людей. Группу монахов-францисканцев, возле небольшой придорожной часовни. Как ни странно, я даже обрадовался, увидев их, щедро одарил милостыней и кое-какой провизией.
Монахи направлялись в Прованс, совершенно случайно сбившись в кучку, и остановились на ночлег возле часовни, которую сейчас понемногу приводили в порядок. Кто-то совершенно загадил ее, именно в буквальном смысле слова, и даже разбил каменную статую святого Варфоломея, чьего имени часовня и была.