Бастард рода Неллеров. Книга 4

У брата Филиппа, прелата ордена Наказующих, вытянутое лицо. Чем-то он мне лошадь напоминает формой своего лысого черепа, да и зубы такие же крупные. Словно не человек, а нарисованный шарж на него.

Отряд монахов из карающей длани нашей святой церкви оказался в моём монастыре проездом, даже ночевать отказываются, попросили лишь помочь с продуктами, впрочем, не за бесплатно.

Приглашение пообедать приняли, и на том спасибо, а то как-то некрасиво бы получилось. Хоть между нашими орденами и не всё безоблачно, но, как ни крути, всё же братья по служению Создателю. И помогаем

порой друг другу, мои крепостные сейчас где-то возле их Реймсской обители на время войны устроились.

— Вообще-то у нас враги тут повсюду, если ты заметил. — обедаю с прелатом в своих покоях. Сидим с ним вдвоём, Юлиана отказалась, сославшись на дела в лазарете, а остальных своих приближённых я не приглашал — ничего, голодными они не останутся. — Какие поиски чёрных миссионеров, брат? Нам бы от виргийцев сначала отбиться. Видел, сколько сегодня раненых привезли? Четыре воза.

— Зря ты так, ваше преподобие. — хмурится брат Филипп. Наши звания в церковной иерархии равны, и пусть я из высокого рода, а он из простых крестьян, мы с ним на ты. К тому же ему намного больше лет, чем мне. А сколько ему? Пятьдесят? Больше? Скорее, да, больше, и это даже если прелат через магию омоложения не проходил. — Стоит этой чёрной заразе проникнуть в души хотя бы нескольких людей, как она начнёт распространяться словно пожар, и без рек крови, и зарева огромного количества костров её не остановить. — мои повара расстарались, но гость ни черта не ест. Отламывает маленькими кусочками лепёшку и запивает вином, разбавленным настолько, что в его кубке, пожалуй, одна вода, хорошо, что из нашего святого готлинского источника, всё на пользу. — В том городке мы скверну беспощадно выжгли. — губы аскета сжались в тонкие нити. — Но следы ведут сюда.

— Ко мне? — ничего себе предъява, чувствую, что у меня глаза сейчас как у лемура. — Ты ничего не путаешь, ваше преподобие? В мою обитель прямо и ведут?

— Нет, конечно же. — поднимает мой гость руку, поморщившись. — Имею в виду, что в эти места. Барон Николас Корманс, он же твой сосед?

— Да. — подтверждаю. — Замечу, очень хороший сосед, готовый на помощь, поддержку. И отличный воин. Сам я его в бою не видел, но так говорила моя благородная сестра маркиза Агния Неллерская, а ей я доверяю. Четыре дня назад он возглавил контратаку на виргийскую пехоту у Ганичкиного моста. Половину своей дружины положил и часть королевских егерей, сам получил ранение от магического удара, но переправа осталась за нами.

По выражению лица собеседника, вижу, что мои хвалебные слова в адрес соседа не подействовали. Да, аргументы так себе. Храбрость и гнусность вполне совмещаются. Тот же известный в моём родном мире Жиль де Рец, маршал Франции, известный алхимик, был сподвижником и другом Орлеанской девы Жанны Д’Арк, что не помешало ему закончить свою жизнь на костре.

Он истязал и умертвил сотни детей, трупы которых сжигал, сохраняя головки наиболее красивых из них. Да и с женщинами поступал аналогичным образом. Этот герой Столетней войны послужил прототипом сказочной Синей Бороды.

Незадолго до смерти я видел телепередачу, где рассказывали, что прославленного маршала оклеветали, и он всего лишь одна из напрасных жертв Святой инквизиции. Зная, как паскудно обстоят у людей дела со справедливостью, попытку реабилитации де Реца считаю не убедительной. Маршал Франции — это не нищий простолюдин, чтобы его

можно было так легко без убедительных доказательств казнить.

Вот и с моим соседом не так просто. Наказующие вместо того, чтобы его схватить, любезно предоставляют разбираться с ним члена славного герцогского рода. Окажись на месте феодала какой-нибудь купчишка, обошлись бы и без обращения к моей персоне.

— И всё же я настоятельно прошу присмотреться к барону. — брат Филипп взял руки в замок и принялся хрустеть пальцами. Артрит у него что ли? Могу ведь исцелить. Или он так нервное напряжение снимает? А чего нервничать-то, я добродушный и благожелательный. Надо присмотреться — присмотримся, делов-то. — Он ищет рецепт бессмертия, что уже само по себе противно воле Создателя. Барон в разных городах покупает молоденьких рабынь, но среди служанок их никто не видит, и где они, никто не знал. Теперь, кое-что выяснив, полагаю, он проводит чёрные ритуалы.

— Его, случайно, не оклеветали? Как-то сомнительно, чтобы прямо у нас под боком такие безобразия творились. Могли тебе соврать?

— У меня все говорят правду. Не сразу, но всегда.

Смотрю на прелата и чувствую холодок между лопатками. Да уж, такого вводить в заблуждение себе дороже выйдет. Нет, хорошо всё-таки, что я не просто получил новую жизнь в молодом теле и огромные магические способности, а ещё и оказался знатного рода. Таким вот филиппам я не по зубам.

— Хорошо, спасибо, действительно присмотрюсь. — обещаю.

Я сейчас не вру. Если мой сосед реально крышей поехал и ищет рецепт долголетия или бессмертия в ритуальных убийствах молодых девушек, то терпеть рядом с собой такое гадство не собираюсь. Понятно, я не такой святой, каким меня после моих целительских чудес считают, грешен, каюсь в том, и мыслями, а порой и поступками, не светел вовсе, однако, всему же есть предел, черта, за которую люди не должны переходить.

Кому проследить за бароном Николасом Кормансом и разобраться с его делишками, когда придёт время, у меня теперь есть. Сержант Эрик Ромм реально оказался дорогой находкой. Прям не разведчик, а ниндзя настоящий. Клад.

После того случая, когда он захватил мага северян, то ещё трижды в прошедшую неделю совершал со своим отрядом удачные вылазки. Офицеров ему в руки больше не попадалось, зато перехватил гонца от самого генерала Шарского, главнокомандующего северян, и сведения доставлял нужные.

Спасённый мною от смерти и получивший унтер-офицерское звание наёмник всё порывался мне в чём-то признаться наедине — исповедаться что ли хочет? — так мне всё равно, что там у него было в прошлом — а я отложил эту беседу по душам до победы над виргийцами.

— Это правильное решение, брат. — прелат Наказующих тяжело поднялся со стула. — Благодарю за обед.

— Ты и не ел почти ничего. — сокрушаюсь, вставая следом. — Надеюсь, твои люди хотя бы насытились. Брат Георг, полагаю, продукты вам уже собрал. Денег я с тебя за такую мелочь не возьму. Мы ведь должны помогать друг другу. — продовольствие во время войны не такая уж и дешёвая штука, но наказующие и в самом деле попросили немного, не обеднею. — А что за старуху вы с собой везёте.

— Уже не везём. — впервые вижу на этой лошадиной морде улыбку, выглядит жутковато, представляю, каково тем, кого он допрашивает. — Привезли. Тебе. Она много интересного расскажет. Послушай. Будет очень интересно.