Бассейн с крокодилами
Шрифт:
Любившая рыдать по каждому поводу, Ася не проронила ни слезинки. На следующий день позвонила по оставленному телефону. Подошла почти глухая старуха, долго переспрашивавшая имя:
– Как? Как? Какая Иветта? Отродясь таких не было.
Ася грустно усмехнулась: дочь опять соврала, небось и про брак с младшим Грековым набрехала, и про долг… Просто в очередной раз обобрала глупую, наивную мать.
Художница вновь заняла денег и вычеркнула Люку из своей жизни.
На вопрос лучшей подруги: «А как там Иветточка, скоро мы ее в кино увидим?» – Ася спокойно ответила:
– Она вышла замуж и уехала в Мценск, летать часто сюда не может – билеты
Шли годы. Слава богу, дочь не показывалась. Но этой осенью, придя домой, Ася неожиданно увидела в подъезде Люку. Она сидела на подоконнике и спокойно курила.
– Ты? – оторопела Ася. – Что надо?
– Мамочка, – заулыбалась Иветта, – так волновалась о тебе, как, думаю, ты все эти кризисы переживаешь?
– Поэтому, наверное, столько лет не писала и не звонила, – съехидничала Ася. – А я-то мучилась: почему меня обокрали? Оказывается, от волнения.
– Прости, мамуля, – протянула Люка, – глупая была, молодая. Давно за ум взялась, работаю.
– Где же? – усмехнулась мать. – В Голливуде? Часом, твой псевдоним не Шарон Стоун?
Люка рассмеялась.
– Да ладно, мамуля, ну полно, выучилась на парикмахера, стою в салоне. Но клиентура вся сплошь из мира театра… Ты домой пригласишь?
– Заходи, – пробормотала Ася, лихорадочно соображая, хорошо ли спрятан «сейф».
Вчера женщина получила большую сумму и всю сложила в жестяную коробку. Люка ужом проскользнула в дверь. На столе опять появился набор шоколадных конфет. Неожиданно дочь сказала:
– Давай, мамуля, посмотрим старые фотографии, как в детстве.
Ася дрогнула, и они начали переворачивать страницы. Как обычно, художница принялась рассказывать о давно ушедших людях. Люка слушала крайне внимательно, изредка прерывая рассказ матери вопросами:
– Это кто? А кем приходится?
Потом Асю вновь сморил сон. Стоит ли говорить, что утром она не обнаружила дочери. Вместе с ней исчезли «сейф» и альбом с фотографиями.
– Ну ладно деньги, – сокрушалась Ася, – вновь меня, старую, обвела вокруг пальца, но снимки? Зачем карточки уперла? Так жаль! Ни одной не осталось. Там, кстати, и ваши были.
– Да? – изобразила я удивление. – Откуда?
– Афанасия Константиновна присылала Анастасии. Довольно много снимков. Я еще всегда поражалась, какая причудливая штука – родство. Положить рядом детские снимки твои и Иветты, так не поймешь, кто где. Вижу, что и сейчас вы необычайно похожи друг на друга.
Она замолчала, я тоже не проронила ни слова. Генетика – удивительная вещь. Нет, не зря в прежние времена с некоторыми семьями никто родниться не хотел. Запойный дедушка, кокаинистка бабушка, неуправляемый бабник дядя… Монах Мендель еще не производил своих опытов с горохом, а наши прапрадеды уже знали: хочешь здоровых детей – узнай, чем болели родственники предполагаемого мужа. Очевидно, страсть к карточной игре у Бабановых в крови. И если Афанасия все же с грехом пополам могла остановиться, то Люка, впадая в истерический ажиотаж, проигрывала все.
Глава 21
Обратный путь до Москвы я проделала с тяжелым сердцем. Вместо одной нерешенной задачи появились две. Кто такая Нюся? Зачем девушка обманом проникла в наш дом, подделав свидетельство о браке? Кому пришла в голову идиотская идея выдать ее за жену Аркадия? Кто автор постановки и какова ее конечная цель? Отбить Кешку у Ольги? И для этого поселиться в доме? Чушь собачья, бред сумасшедшего!
Четыре часа раздумий во время полета до Москвы не внесли
– Мусечка приехала! – кинулась ко мне Маня. – Засахаренные каштанчики привезла?
– Что? – изумилась я. – Какие каштанчики?
– Как? – расстроилась Манюня. – Не купила мои любимые каштаны?
Черт возьми, совершенно забыла, что ездила в Киев! На помощь пришла Зайка:
– Сейчас не сезон этого лакомства.
– А у нас Семена Андреевича током дернуло, – радостно сообщила дочь.
– Ой, – махнула рукой Зайка, – хорошо, что тебя не было.
Оказывается, неторопливый Семен Андреевич решил сменить розетки. Скорее всего он просто сделал что-то не так, хотя уверяет, будто ему попался дефектный провод. Словом, вылетели пробки, и весь дом погрузился на целый день в темноту. Пришлось вызывать мастеров из Мосэнерго.
Маня захихикала и шепнула мне на ухо:
– Знаешь, как специалист обозвал Семена Андреевича? Жопорукий!
Что ж, грубо, но справедливо. Зайка распахнула дверь в гостиную и пробормотала:
– Гляди, только пол остался.
Я уставилась на результаты проделанной работы. Прежде комната казалась очень уютной, правда, Ольге не слишком нравились белые стены. Зато теперь, сделав наконец задуманный ею ремонт, она получила, что хотела, – белое исчезло начисто.
Потолок радовал глаз серо-голубыми разводами. Красивая лепнина кое-где отколота, а кое-где замазана. Стены переливались всеми оттенками зеленого колера – от нежно-салатового до светло-лягушачьего. Как мастер ухитрился достичь подобного результата, было непонятно, так как на всех банках с немецкой краской было указано: «Оттенок молодой листвы». Зная немного трудолюбивых граждан Германии, я ни минуты не сомневалась, что все эти емкости имели совершенно одинаковое содержимое. Злосчастные розетки висели чуть криво, из-под плинтусов выступала грязно-серая масса весьма неаппетитного вида. Похоже на собачью блевотину.
Гаже всего выглядел камин. Мало того что «малахитовый кабанчик», купленный Аркадием, отвратительно смотрелся на фоне стен, так его еще как-то странно уложили – слегка неровно, причем плиточки разделяли огромные, ужасающе толстые швы…
– Ну как? – гордо спросил Семен Андреевич.
– Уж мы постарались, – произнес невесть откуда взявшийся Жора, – теперь только полы сделать…
Я поглядела на вполне нормальный по виду паркет и вздрогнула:
– Может, пол так оставить?
– Никак нельзя, – сообщил Жора, – паркет всему голова, даже стены не так важны. Отциклюем по первом классу, да не машинкой, а руками. Не волнуйтесь, отлично выйдет, не комнатка, а пасхальное яичко.
– Еще диван перетянем, – сообщил Семен Андреевич, – обивку вам кошки подрали, а я отлично с мебелью управляюсь.
Увидев мое вытянувшееся лицо, мужик быстренько добавил:
– Не беспокойтесь, хозяйка, дорого не возьмем. Сами понимаем, дом огромный, пока все комнаты в порядок приведем…
Они собираются делать такой ремонт во всем здании? Ну уж нет! Но Семен Андреевич никак не мог остановиться:
– Столовую надо красной сделать, а потолок розовым помажем. У меня дома так – красота, глаз радуется, а спаленки – желтые, опять же в коридорчике можно апельсиновый колер пустить. И за краской сам поеду. На фиг немецкая нужна, ложится плохо, ни разбавить, ни развести. Чуток олифы подлил, а она, зараза, цвет меняет. То ли дело наша. Пусть Аркадий меня на рынок свозит, выберу, как себе, а главное, недорого, почитай, бесплатно.