Башня
Шрифт:
Он еще раз осмотрел «танк». «Башню» покрасили, ствол КПВ, торчащий на метр из «башни», зашили в футляр из досок. На бортах красовалась надпись, сделанная по трафарету, – «СпецДЕМОНТАЖ». Слово «Спец» было нанесено блеклой краской и некрупными буквами.
А вот «ДЕМОНТАЖ» было видно за километр. Конструкция выглядела грозно. Иван заглянул внутрь «башни». Там было довольно просторно, на полу постелено толстое стеганое одеяло, а на нем, раскинув ноги станка, стоял пулемет с заправленной лентой. Две коробки со снаряженными лентами лежали рядом. На крюке висела «поливалка» Плохиша и сумка
Иван попил с ребятами чаю, пострелял из рогатки по пятилитровой пластмассовой канистре – ни разу не попал и уехал.
Двадцать восьмого октября Доктор взял в аренду автомобиль – «Шевроле-Реццо». Считается, что это авто «семейного» класса. Такие машины редко привлекают внимание полиции. Доктор заплатил за неделю вперед.
В тот же день в головную часть ракеты загрузили тысячу семьсот килограммов С-3 и триста килограммов цемента в качестве балласта – Главный сказал: у меня все расчеты сделаны исходя из массы две тонны. Нельзя центровку нарушать. После этого Борис Витальевич ввел в бортовой компьютер ракеты программы.
На палубе «Комсомольца» установили большой деревянный ящик. Внутрь закатили КПВ.
Двадцать девятого октября с утра дали штормовое предупреждение. Синоптики предупреждали, что во второй половине дня ветер усилится до пятнадцати метров в секунду. «Крокодил» и «Комсомолец» совершили переход в Уткину заводь. На штурвале «Крокодила» стоял Гринев, «Комсомольцем» управлял Забродин.
К вечеру ветер усилился до семнадцать метров в секунду, порывами – до двадцати пяти. Западный ветер гнал по Неве крутую волну, нес над водой снеговые заряды.
Около двадцати двух часов на набережной Обводного канала остановилась грузовая «Газель». В кузове машины были ящики, большие банки с краской, лестницы. Водитель включил аварийку и открыл капот. На набережной было темно, пусто, плескалась черная вода в каменном русле канала. Водитель осмотрелся, потом подошел к кузову и трижды стукнул кулаком по борту. Через секунду над бортом показалась голова, обтянутая черным. Водитель сказал: никого. Дельфин вылез из кузова, пятясь, пошел к ограждению канала. Он перелез через ограждение, спрыгнул в воду и исчез. Водитель опустил капот, сел в кабину. Он достал телефон, набрал номер и сказал всего одно слово: порядок. Потом водитель выключил аварийку и быстро уехал.
Дельфин проплыл по Обводному и вышел в Неву. Понял это по навалившемуся сильному течению. Ему предстояло пройти на ластах около одиннадцати километров. Сделать это без помощи течения было бы затруднительно. В молодости Дельфин проходил и большие расстояния, да еще буксируя мешок с пятидесятикилограммовым грузом. Но с тех пор утекло много воды…
Дельфин пересек Неву, двинулся вдоль набережной. Высокий уровень воды был его союзником – позволял идти под самым берегом, что облегчало ориентирование в кромешной темноте.
Через два часа шесть минут Дельфин вынырнул в устье Черной речки. Он очень устал и едва не прошел мимо. Он осторожно выставил голову и двинулся по узкой речке. Вскоре увидел на берегу мигающие
Спустя восемь минут он сидел в салоне «Газели» и пил горячий глинтвейн.
Наверно, это была самая длинная ночь в году – ночь перед операцией.
Иван сидел в рубке «Крокодила», слушал радио. По всему городу ветер валил деревья, рвал провода, срывал рекламные растяжки. С неба летел мокрый снег. На Васильевском ветром повалило подъемный кран. Он раздавил вагончик, где жили строители-таджики. В Финском заливе терпел бедствие голландский сухогруз. От набережной Лейтенанта Шмидта оторвало дебаркадер, переоборудованный в плавучий ресторан. Ресторан вместе с подгулявшей публикой несло по Неве.
В час ночи вода поднялась уже на метр шестьдесят шесть, скорость ветра еще увеличилась.
В начале второго в кают-компанию вошел Гринев. Капитан выглядел озабоченным. Он посмотрел на барометр, пощелкал по стеклу коротко подстриженным ногтем. Иван спросил:
– Вас беспокоит погода?
– Да черт-то с ней, с погодой. Бывало и похлеще. Меня беспокоит подъем воды.
– А в чем проблема?
Гринев подошел к штурманскому столу, склонился над картой.
– Проблема в том, что нам предстоит пройти под тремя мостами. Если вода поднимется на два с половиной метра выше ординара, то мы не пройдем.
Иван обомлел. Он думал о чем угодно, но только не об этом.
– А два с половиной – это реально?
– Только что слушал прогноз. Ожидается дальнейшее усиление ветра и подъем воды. По крайней мере до утра она будет подниматься. Ориентировочный уровень подъема два десять – два двадцать.
– Значит, у нас есть сантиметров тридцать—сорок запаса?
– Ничего это не значит, – проворчал Гринев. – Точно рассчитать уровень подъема невозможно.
Иван подошел к окну, отдернул шторку. За покрытым каплями стеклом густо летел снег, ветер срывал пену с верхушек волны, нес по воде. Дальше была темень, и в этой темени кричала пароходная сирена.
К трем часам ночи вода поднялась до отметки метр восемьдесят пять.
В четыре пятнадцать вода достигла отметки два метра. Скорость ветра составляла двадцать метров, порывами до двадцати семи.
Вода продолжала прибывать. Иван сидел в рубке, курил и пил кофе. Он выглядел спокойным, но был бледен. В половине пятого к нему подошел Зоран:
– Сходи поспи, брат.
– Заснешь тут.
Зоран подошел к окну рубки, отдернул штору. За стеклом густо летел мокрый снег. Неслись обезумевшие облака. В прорехах облачности мелькала луна, наполняла картинку нереальным светом. Зоран прислонился лбом к стеклу, произнес:
– Домового ли хоронят? Ведьму ль замуж выдают?
– Что? – удивленно повернулся к нему Иван.
– «Бесы» Пушкина Александра Сергеевича. Павел любил.
– А-а, – протянул Иван.
В шесть часов сорок три минуты вода поднялась на уровень два метра сорок два сантиметра. Все летело к черту…
Иван вышел на покрытую мокрым снегом палубу. Попытался прикурить сигарету, но ничего не вышло. Несколько минут Иван стоял на пронизывающем ветру, потом пошел и разбудил Ракетчика. Спросил: