Башня тишины
Шрифт:
Руслан на долю секунды пришел в себя, но только для того, чтобы ощутить вспышку боли, после чего провалился в другой сон.
Он торопливо шел по узкому коридору в окружении охраны. Кто-то докладывал, он не видел, кто именно, потому что этот человек был слева.
— Они не в настроении, Октай-муэллим. — Он почему-то никак не мог определить, кому принадлежит голос, сознание путалось. — Думаю, будут давить на ваши долги по процентам.
— Перекредитуюсь.
— Мы ищем варианты, но таких дешевых денег вам не найти.
Он очень плохо понимал, о чем речь. Тело само что-то говорило. Тело
— Я буду один.
— Но их двое…
— Ничего страшного.
Перед ним открыли двери кипарисовой гостиной, и он неторопливо вошел внутрь, оставив позади охрану и растерянного помощника.
Перед ним сидели двое мужчин. Одного, помоложе, какого-то военно-священнического вида, он знал под явно вымышленным именем Орхан Бозкурт. На второго Октай даже не обратил внимания. Это местная шестерка, с ним не нужно разговаривать.
— Мне очень не нравится сложившаяся ситуация, — без приветствия сказал Орхан.
Новая вспышка боли, яркий, ослепляющий, жгущий свет — и снова сон.
Она мерит шагами комнату. Сто вдоль ворот, сто пятьдесят поперек. Она делала это миллион раз. Буквально. Времени в этом месте будто не существует. Она не понимает, как давно тут находится. По ощущениям — несколько лет. Но она даже не проголодалась.
Руслан почувствовал, как его палец коснулся чего-то твердого, прохладного. От этого прикосновения по телу прошла волна. От этой волны к нему вернулась подвижность. Как будто он был заколдован, обращен в камень, а теперь приходит в себя.
Рука сама потянулась, обхватила что-то цилиндрическое и в самом деле прохладное. Теперь к нему плавно возвращалась чувствительность. Он стал осознавать себя как нечто отдельное от окружающей реальности.
На него как будто бы нахлынула волна. Потащила куда-то вверх и в сторону, закрутила и швырнула. Он невольно резко выдохнул, потом вдохнул. В легкие хлынул воздух, а вместе с ним и… память.
Он осознал, где находится и что происходит. Но почему-то не впал в панику, вероятно, просто потому, что отчаянно кашлял и блевал. Нос, глаза, уши, рот — все забито жижей. Земля под ним ходит ходуном, руку свело, так что проклятый цилиндр не отпустить.
К нему вернулась способность слышать, и первое, что он услышал, — что-то похожее на взрыв. Следом почувствовал, как его окатило жижей. Но почему не горячо? Земля опять задрожала, и в этот момент пошел дождь.
Кто бы его ни вызвал — джинн или естественные природные процессы, это был то ли подарок небес, то ли еще один инструмент (например, барабан) в симфонии хаоса и безумия.
Но тяжелые капли как будто бы прочищали сознание, вымывали жижу, забившую мозги. И облегчали рвотные позывы. Он открыл рот, ловя языком воду, чтобы хоть немного вымыть вкус грязи и нефти изо рта. До Руслана только сейчас дошло, что нужно уносить ноги. Вулкан вот-вот проснется.
Поскальзываясь, он встал, протер глаза от грязи. Забыл, что одна рука намертво вцепилась в цилиндр, поэтому больно ударил себя им по брови. Кажется, даже рассек ее. Непонятно, дождь так льет или кровь течет.
Как бы он ни старался, но его шайтан-глаза не помогали. Он видел только лихорадочное беснование синего цвета. Какие-то помехи
Руслан сделал аккуратный шаг, другой, третий — и провалился по колено в жижу. Как ни странно — не горячо. Повернулся в другую сторону и снова стал нащупывать дорогу. Но опять неудачно. Быстро уперся в бурный поток жижи. Может, раньше тут и была сухая дорога, но сейчас ландшафт изменился.
Руслан прислушался. Теперь вулкан ворчал, шипел и булькал постоянно, но… Какой странный звук… Он вдруг узнал рев двигателя. Броневик! Дауд! Шашлык-машлык!
Руслан не понял, почему именно эти слова пришли ему в голову, но решил не задумываться. Просто пошел на звук, аккуратно проверяя почву перед собой. По логике пологий склон кратера должен быть именно там, где ревет мотор. Вряд ли Дауд спустился с одной стороны, потом переставил машину и газовал, подавая сигнал…
Где-то слева взорвалось. По крайней мере, левое ухо заложило раньше правого. Жара от жижи он не чувствовал, а вот тяжело отдавшийся в груди и суставах удар — очень даже. Руслана лениво откинуло в сторону вместе с тоннами грязи. Мир завертелся под аккомпанемент тонкого писка в ушах.
К счастью, его не засыпало землей, не залило жижей и не забросило в недра кратера. К несчастью, теперь он не слышал рева двигателя — он не слышал вообще ничего.
Руслан просто пополз. Он удивился сам себе. Почему он не ляжет и не останется здесь? Хуже уже не будет. Если он умрет, станет только легче. Но его тело, управляемое не им, а кем-то другим, затаившимся в таких глубинах сознания, о которых Руслан и не подозревал, ползло. На четвереньках, по грязи, ежесекундно скользя руками и ногами. Но ползло. И тащило в правой руке цилиндр.
Ровная поверхность сменилась подъемом, и ползти стало невозможно. И без того размытый склон под дождем превратился в непреодолимое препятствие. Руслан поднимался на метр и скатывался обратно. Дрожь земли ощущалась уже даже здесь. Вероятно, небольшие взрывы (один из которых спас, а другой чуть не убил его) скоро сменятся полноценным извержением.
Руслан с трудом перевернулся на спину. Прилагая массу усилий, сумел разжать руку, сжимающую цилиндр. Засунул его в сумку, а из сумки достал трость и попытался порвать резинку, соединяющую сегменты.
Физические экзерсисы никогда не были его сильной стороной. Резинка не порвалась. Возможно, он рассчитывал, что в состоянии стресса его тело, усиленное адреналином, и вот это вот все… Но нет. Он просто взялся за крайние сегменты трости, перевернулся на живот и попробовал использовать их как колья. Это сработало. Он втыкал один сегмент, помогал себе ногами, аккуратно подтягивался повыше и втыкал второй. Повторял процедуру. Если бы склон был чуть более крутым, этот фокус не прокатил бы.
Внезапно вернулись звуки. Но почему-то только в одном ухе, правом. Левое продолжало тихонько пищать. Руслан сразу же услышал рев двигателя. Совсем рядом. Кажется, Дауд с той стороны пытается штурмовать склон. Но у него явно не получается. Крутой, размытый дождями склон после сегодняшней бури превратился в непреодолимую преграду. Звук двигателя стал удаляться.