Башня тишины
Шрифт:
— Зачем так говоришь?! Три дочери Аллах послал, сокровище, да!
— Ладно, ты лучше скажи, как эта семья ко мне относится?
— Не знаю, — вздохнул Дауд. — Это ты лучше у отца спроси.
— Знаешь, — уверенно возразил Руслан, — но не хочешь говорить.
— Ай, да! Ничего я не знаю!
— Я кроме гороскопов еще и порчу наводить умею, — в шутку пригрозил Руслан.
— Поэтому она тебя магом называла, — вполне серьезно хмыкнул Дауд.
Руслан не сразу понял, о чем речь. Потом
— Ты не мог этого слышать, — заметил Руслан.
— Зачем? Я же в приемной сидел, очередь ждал. Говорить с тобой хотел.
Руслан вдруг осознал, что его паранойя разошлась не на шутку. Он во всем видит какой-то заговор. С другой стороны — наличие паранойи не гарантирует отсутствие заговора.
У Дауда коротко прожужжал телефон. Он спешно достал его из внутреннего кармана, явно ждал какого-то важного сообщения. Руслан спокойно сидел, предполагая, что новость будет касаться и его.
— Пойдем, Октай-муэллим приехал.
— Куда?
— В кабинет к нему, — Дауд так удивился, как будто сказал исключительно очевидную вещь.
— Это он хочет со мной поговорить.
Несколько секунд царила полная тишина. Руслан не мог понять, что именно происходит. Дауд шокирован таким вопиющим игнорированием субординации? Злится, что надо уговаривать его куда-то идти, и пытается успокоиться, прежде чем открыть рот? Считает про себя до десяти?
— Если ты хочешь по душам говорить, то лучше в кабинете.
Руслану показалось, что Дауд играет на его паранойе. Что значит эта фраза? Что кабинет не прослушивается? Что Октай только там чувствует себя достаточно свободно, чтобы разговаривать? Что душа Октая спрятана в крестраже, который хранится в кабинете, и в другом месте разговор будет не по душам?
— Я первый день с вашей семьей знаком, но как вы меня уже достали, — вздохнул Руслан и встал. — Вы чокнутые все.
— С твоей семьей, — поправил Дауд, а все остальное оставил без какого бы то ни было комментария.
До кабинета они дошли буквально за две минуты. Он оказался на том же этаже, но в другой стороне. Руслан продолжал мысленно составлять карту запахов, но уже чувствовал, что не преуспеет.
— Заходи, — судя по звуку, Дауд открыл перед ним дверь, потом добавил шепотом: — Удачи.
— Себе оставь.
Руслан вошел в кабинет, прислушался. Пахнет кожей, деревом и сандалом. Шуршит ручка по бумаге.
— Садись. Прямо перед тобой стул. Три метра.
Такое ощущение, будто хозяин кабинета обладает ограниченным запасом слов и не хочет тратить их попусту. Голос сухой, экономный, похожий на звук серпа, срезающего колосья. Акцента совсем нет.
— И я очень рад тебя видеть, —
— Садись, — чуть настойчивее повторил Октай.
Руслан сделал три шага, нащупал лакированную холодную спинку стула, сел.
— Как дела? — совершенно без интереса спросил хозяин кабинета. — Как работа?
— Да потихоньку. — Руслан сразу понял, что эти вопросы — дань какой-то традиции. Мол, сначала разговор на отвлеченные темы, а потом дела.
— Чай хочешь?
— Нет.
Октай перестал писать. Вероятно, ответ «нет» на самом-то деле не предполагался. Тоже часть ритуала?
— Тогда давай к делу. — Руслан услышал, что он аккуратно откладывает ручку, закрывает папку перед собой, поправляет ее. — Я хочу, чтобы ты женился.
— Здрасьте, блять, — выдохнул Руслан.
— Не ругайся, нехорошо.
— Мы не разговаривали лет двадцать пять, и ты с этого начинаешь встречу?! — вспыхнул Руслан. — С поучений и указаний?!
— Та-а-ак, — вздохнул Октай, — давай мы уладим этот вопрос до ужина.
— Ты вообще слышишь меня?
— Руслан, тебе тридцать лет. Веди себя как мужчина.
— То есть как ты?! Бросить жену и сына?!
— Успокойся. И голос не повышай.
— Ты с воспитанием лет на двадцать опоздал.
— Так, уймись. Ты чего хочешь?
Руслан растерялся. Что за вопрос вообще? Что за абсурдная ситуация? Хуже того, он понимал, что ведет себя как истеричный подросток, но поделать с этим ничего не мог.
— Какого-нибудь другого отца!
— Другого нет. Что еще?
— Ты серьезно?! Ты… Да ты нас кинул, а теперь…
— Никто вас не кидал, — перехватил инициативу Октай. — Вы в чем-то нуждались? Жили плохо?
— Какой мрак, — заключил Руслан. — Ты, наверное, вообще считаешь, что все в порядке?
— А что у тебя не в порядке? — Голос стал еще суше, резче, как будто серп не резал, а рубил колосья.
Руслан молча снял очки и открыл глаза. Уловил в привычной мути совсем размытый силуэт напротив. Вопросительно развел руки.
— И? — спокойно спросил Октай.
— Это можно было вылечить! Хирургически!
— Нет. Очень большой риск. Врачи давали девяносто процентов, что ты навсегда потеряешь зрение.
— И поэтому ты решил вообще отказаться от операции?!
— Нет. Не решил. Врачи сказали, что ситуация может улучшиться. Вероятность благоприятного исхода операции повышается к определенному возрасту. Если делать специальную гимнастику для глаз. У тебя был бы шанс процентов в тридцать.
— И что же пошло не так? — иронично протянул Руслан.
— Это не ко мне вопрос. Почему твоя мать не стала делать операцию в нужное время, я не знаю. Я к тому моменту уехал.
— Ей как-то не до того было!