Башня Тишины
Шрифт:
– Тетушка Мин? – позвал Керис.
Из Зловонного переулка вышла согбенная фигура и засеменила к Солтерису.
Когда-то, в молодости, старуха была известна как Минхирдина Белокурая. Теперь от белокурости не осталось и следа – волосы были и седыми, и жидкими, а неподпоясанная длинная, до пят, рубаха волочилась по лужам и брусчатке. В руках Мин держала свое обычное вязание, с которым никогда не расставалась. Шла старуха, поминутно пошатываясь, и обеспокоенный Керис рванулся ей навстречу, чтобы старая женщина ненароком не растянулась на мостовой. Воин ласково
– Тетушка Мин, вам вообще не следовало бы подниматься с постели ночью, а уж сегодняшней ночью и подавно.
Но старуха явно не обратила внимания на добрый совет, зато прямым ходом направилась к Солтерису и Розамунде.
– Повсюду зло, – возвестила старуха. – Зло пришло к нам из других миров. Только тонкая перегородка отделяет нас от зла. Темный Волшебник знал это…
Солтерис удивленно нахмурил седые брови. Керис смотрел то на него, то на тетушку Мин, которая в конце концов, достав свое вязание, направилась обратно.
– Другие миры? – непонимающе поинтересовался парень. Он смотрел на брусчатку, на начало Зловонного переулка, на стены домов, вытесанные из серого камня. Потом он поднял голову – небо заметно просветлело.
– Но… – начал Керис удивленно, – мир-то наш. Он один. Других миров нет. А Солнце и Луна движутся вокруг нас…
Солтерис покачал медленно головой.
– Нет, сын мой, – сказал старик. – Уже давно известно, что не Солнце движется вокруг нас, а мы вокруг него. Хотя Святая Церковь пока не признала этого. Но тетушка Мин имеет в виду совсем не это, – снова нахмурившись сказал Солтерис. – Да, Темный Волшебник знал, несомненно. – Он перешел на шепот. – Как знаю и я. – Старик положил руку на плечо старой женщины. – Пойдем. Пока больше ничего не случилось, мы должны успеть с этим разобраться.
Послали стражника – одного из двух, которые были одеты по всей форме, – за лекарем. К удивлению Кериса, тот прибыл уже через полчаса. Затем они перешли в дом архимага, где в сводчатом кабинете Керис изложил Солтерису, Розамунде и тетушке Мин все, что он видел и слышал: пистолетные выстрелы, потом эта странная погоня, потом темнота – уж не Врата ли в Пустоту? А началось все с того, что он услышал стук каблуков по брусчатке площади. Керис еще тогда удивился – кто это из жителей города отваживается зайти, да еще ночью, в квартал Староверов.
Наконец пришел и лекарь – Керис был уверен: этот человек, одетый в камзол и толстые чулки, обутый в башмаки с массивными пряжками, наверняка врач или ворожей.
– Итак, доктор Нарвал Скипфраг. – Солтерис поднялся с резного кресла черного дерева и протянул изящную, но сильную руку. Врач пожал руку, вежливо наклонив голову. При этом он быстрым взглядом окинул комнату, мигом оценив ее убранство – шкафы до потолка, битком набитые книгами в кожаных переплетах, бутылочками, флакончиками и склянками, какими-то геометрическими фигурами непонятного назначения и хрустальными призмами.
– Я пришел настолько быстро, насколько было возможно, – сообщил врач.
– Спешка уже ни к чему. – Солтерис указал ученому на кресло, которое только что
Врач даже рот раскрыл от удивления. Он был высок, но сложен пропорционально своему росту, волосы его были зачесаны назад и связаны в некое подобие хвоста – такие прически носили в старину. Несмотря на то, что врач был разбужен посыльным, ученый щеголял тщательно отглаженной сорочкой и аккуратно повязанным галстуком.
– Это доктор Скипфраг, – представил врача Солтерис, – а это госпожа Минхирдин, госпожа Розамунда, мой внук Керис, он охраняет наш Совет. Керис видел, как произошло убийство. Доктор Нарвал Скипфраг – придворный врач императора и одновременно мой старый друг.
Как и положено воину, Керис скрыл свое удивление от окружающих. Вообще-то обычные люди не слишком верят в силу всяких там магов и чародеев, не общаются с членами Совета Кудесников, не говоря уже о том, что кто-то стал бы водить дружбу с архимагом. Но доктор Скипфраг улыбнулся и вежливо кивнул госпоже Розамунде.
– Мне кажется, что в другой жизни мы с вами уже встречались.
Женщина улыбнулась как-то неестественно, как будто против воли.
Сидя в своем любимом кресле и не прекращая вязать, тетушка Мин поинтересовалась:
– Ну что, как там поживает его величество?
Лицо врача несколько помрачнело.
– Он в добром здравии, – сообщил Скипфраг лаконично.
Госпожа Розамунда разомкнула пухлые губы и сказала:
– Что же, в некотором смысле очень жаль.
Солтерис вопросительно посмотрел было на нее, но Скипфраг в этот момент сразу опустил глаза, рассматривая свои руки с широкими ладонями. Розамунда только пожала плечами.
– В конце концов, хорошее здоровье – это не дар судьбы, да и не дар вовсе, скажу я вам. Если у человека нет ума, это еще хуже, чем нет здоровья. Уже четыре года прошло. Я сомневаюсь, что в один прекрасный день он вдруг проснется с ясным рассудком. Такого просто не может быть.
– Но в один прекрасный день он может запросто удивить нас всех, – в тон ей сказал Скипфраг. – Я бы сформулировал свою мысль так: его сын полагает, что все происходит именно так, как вы, милостивая государыня, считаете.
При одном только упоминании принца-регента зеленые глаза Розамунды недоброжелательно сузились.
– Возможно, тут речь идет и о его сыне, – мягко заметил Солтерис, – потому-то, Нарвал, тебя сюда и пригласили. Человек, которого убили, был волшебником.
Врач ничего не ответил. Солтерис откинулся на спинку тяжелого кресла и тоже задумался. Тишину нарушало только еле слышное потрескивание огонька подвешенной к потолку лампы. Наконец Солтерис сказал:
– Внук мой рассказал, что Тирле громко закричал: "Нет, нет!", когда увидел, что какая-то темная фигура стоит в тени здания Совета. А потом этот человек пристрелил Тирле и бросился в Зловонный переулок, в темноту. Вообще-то Керис не видел, возле какого именно дома стоял убийца, но мне почему-то кажется, что стоял он именно возле этого здания, где мы все сидим.