Башня Тишины
Шрифт:
Глядя на это странное лицо в обрамлении всклокоченных волос, широко раскрытые серые глаза, в которых и впрямь можно было прочесть безумие, внук архимага вдруг подумал, что в один прекрасный день, явившись на очередную тренировку, он обнаружит этого безумного чародея в числе своих наставников.
Позади него раздался испуганный шепот епископа:
– Нет, этого я никак не могу допустить!
И после этого Солтерис нетерпеливо произнес:
– Не беспокойся, я не собираюсь подстрекать его к побегу!
– Я? Беспокоиться? – даже не поворачивая головы, Керис ясно
Только благодаря твоему активному противодействию его не казнили, как это все-таки следовало сделать. Он начал вмешиваться в чужие дела как раз во время восстания в Меллидэйне! Церковь терпит ваш Совет Кудесников только потому, что вы занимаетесь своими делами, но не сманиваете к себе нашу паству, не лезете в нашу жизнь. Так пусть все останется как есть! И впредь не вмешивайтесь в наши дела, иначе гнев Святой Церкви может обратиться на вас, подобно тому, как это случилось пятьсот лет назад на Стеллитовом поле!
– Так ты смеешь…
Керис уловил в голосе деда нотку, какой до сего дня не слыхивал. Молодой человек повернул голову назад так резко, что притихшие было раны вновь напомнили о себе.
Он увидел, что глаза старика горели дикой яростью и высокомерной гордостью, в полумраке башни они светились влажным янтарем, как светятся в темноте глаза волка. Напуганная неожиданным гневом старика, епископ отступила назад. Еле слышным шепотом архимаг повторил:
– Так ты смеешь мне угрожать?
Изливая и свой гнев, Герда злобно выдохнула:
– Я смею и буду сметь угрожать всякому, кто только покусится нарушить нормальный ход вещей!
Солтерис открыл было рот, чтобы гаркнуть что-нибудь приличествующее случаю, но Антриг благоразумно прекратил перебранку. Он сказал епископше как бы от имени Солтериса:
– В таком случае в следующий раз мы поручим именно тебе разбираться с разными чудовищами на сенокосе! Посмотрим, что у тебя получится! – Непонятным образом, совершенно незаметно, Антриг оказался возле Кериса. В руках он все еще держал свое шуточное оружие. Лицо его блестело от пота, он тяжело дышал, но выглядел очень довольным.
Епископ сурово взглянула на него.
– Что тебе известно обо всем этом? – грозно поинтересовалась она, хватая Антрига за полы одежды. Ее лицо было свекольно-багровым от гнева.
Антриг неспешно водрузил на нос очки и уставился на пришедших с непомерным удивлением.
– Наверное, опять произошло нечто из ряда вон выходящее, не слишком приятное, раз вы врываетесь в мою тихую обитель, словно завоеватели в павшую крепость.
Глядите, Керис даже переодеться не успел!
Керис с удивлением стал рассматривать свою и в самом деле не первой свежести одежду, хотя он довольно тщательно ополоснул от смеси ила со слизью волосы, лицо и руки.
– С чем бы Керис ни сражался, это все равно произошло в болоте, и в болоте где-то возле одного из многочисленных местных сенокосов! Честное слово, Герда, ты меня очень удивляешь – ведь ты всегда обычно так хорошо замечаешь очевидное…
Пленник Башни начал было отворачиваться, но епископ твердой
– Поберегитесь, Антриг! – прошипела Герда, еще раз для ясности дергая его за одежду.
– А чего мне бояться? – спокойно заметил он. – Стены в Башне толстые, я думаю, что они уж как-нибудь защитят меня! Это вам всем нужно разбираться со всякими вашими трудностями, которых у вас, как я погляжу, просто пруд пруди. Ты не подержишь вот это? – и Антриг протянул ей свой деревянный меч. Удивленная Герда приняла оружие, выпустив наконец одежду Антрига из своей мертвой хватки. Антриг сказал "Спасибо!" и исчез в темноте, которая окутывала узкую лестницу наверх.
Лицо Герды вновь побагровело, и она рванулась было вверх по лестнице, но Солтерис движением руки остановил ее.
– Нет! – тихо сказал он. – Там уж ты от него точно ничего не добьешься! Не ходи!
– Но мы можем его заставить…
Тут в голосе архимага зазвучали металлические нотки:
– Ни один служитель Церкви, – слышишь, ни один! – не имеет права и пальцем тронуть того, кто однажды принес клятву на верность Совету Кудесников!
– Но сейчас совсем не та обстановка! – яростно сказала Герда. – Все эти страшные явления…
– Обстановка не изменилась!
Какое-то время они стояли, глядя в глаза друг друга. Керис видел в глазах старика смесь гордости и гнева – так, стоя возле печки, которая закрыта заслонкой, чувствуешь тепло, но не видишь света. Герда шевельнула было губами, и архимаг как будто понял, что тут, в Башне, лишенные своего волшебства, они находятся целиком и полностью во власти Церкви.
– Пойдем, Керис! – сказал старик. – Тут все равно ничему хорошему не научишься!
И узнать мы ничего не узнаем! Но, Герда Кимильская, послушай! Если ты, или твой Костолом, или кто там у тебя еще подвизается в Инквизиции… Если вы без моего ведома тронете хоть волос на голове Антрига… Я в конце концов все узнаю об этом, и вот тогда… – Глядя на янтарное пламя коптящих факелов, старик уже тихо сказал: – Тогда вам всем придется иметь дело со мной!
Только когда они уже спускались с холма в синеве сгущающихся сумерек, Керис осмелился заговорить. Архимаг шагал так широко, что его черные одежды развевались. Вывихнутая в болоте лодыжка Кериса ныла при каждом шаге, но не эта боль и не уставшие в страшной битве мышцы угнетали его – ему не нравилась тишина, казавшаяся тяжелой жидкостью, в которой им предстояло плыть.
Наконец, когда они спустились с холма, на котором стояла Башня, Керис не выдержал и задал один-единственный: "Почему?" Старик испытующе поглядел на него. Наконец, как будто он в первый раз обратил на внука внимание, Солтерис сказал:
– Дитя мое, с тобой все в порядке? Я-то, старый, совсем забыл, что ты ранен!
Керис нетерпеливо дернул головой:
– Почему ты вдруг кинулся защищать его? Он определенно знает больше, чем рассказывает тебе! Если бы им удалось разговорить его…