Башня страха
Шрифт:
— Сомневаюсь. Лишь немногие из похищенных детей происходят из сколько-нибудь именитых семейств. Не исключено, что сын бел-Абека был украден раньше, чем Живые раскусили его.
— Предположим, Живые знают, кто похитил мальчишку, и, таким образом, имеют возможность демонстрировать его в своих целях.
— Возможно.
Кадо закончил дела в кабинете, и они пошли к выходу.
— Пахнет жареным, Бруда. Расследуйте все хорошенько. Мы не можем закрывать глаза на кражи детей. И я не потерплю человеческих жертвоприношений.
— Я уже
— Хорошо. Стража на месте?
— Да, сэр, охранники готовы сопровождать нас.
— Отлично. Итак, что же вас так взволновало нынче утром?
— Я получил сообщение от Марцеллино — из Агадара. Депешу только что доставили сюда на лодке. Турки, приблизительно две тысячи человек, совершили набег на восточную часть Агадара и движутся в нашу сторону. Они застали солдат врасплох, во время учений, и всех перебили. У Марцеллино осталось войска только-только для защиты стен Агадара.
Кадо сбился с шага.
— Турки? Не дартары? А может, все-таки переодетые дартары?
— Турки. Марцеллино допросил пленного. Они обошли Таки с запада, обогнув дартарские земли, и движутся вперед в полной уверенности, что мы слишком слабы и медлительны, чтобы противостоять им.
Кадо зашагал дальше.
— Значит, турки.
— Да.
— Странно. Не причастен ли к этим выходкам наш друг Фа'тад?
— Что-то я не пойму, сэр. Дартары ненавидят турок — и наоборот.
— Не факт. Турки порой наведываются в Кушмаррах. Чтоб попасть сюда, им надо пересечь дартарские территории, а значит, неизбежно приходится достигать соглашений. Во времена наших прадедов, в первую войну, они были заодно. Против армий Лепидо Кушмаррах использовал наемников из обоих племен. Дважды корабли со смешанными командами из турок и дартар приставали в Тигурии, под самыми стенами Герода. Отец Фа'тада командовал одной из этих высадок.
— Вы уверены, что не принимаете за хитроумный заговор обычную вылазку жадных разбойников?
— Не уверен. Однако этот набег поставил нас перед весьма неприятным выбором.
— Каким именно?
— Послать в Агадар дартар? Прежде всего напрашивается именно такой вариант. Но вдруг они и в самом деле стакнулись с турками? Тогда Фа'тад ограбит страну, заберет все ценное и угонит весь скот к себе в горы. А мы ничегошеньки не сможем поделать — чтоб остановить его, потребуется вывести из Кушмарраха всех геродианских солдат, всех до единого.
Другой вариант: мы посылаем в Агадар один из здешних легионов. Но тогда силы Фа'тада и Герода в Кушмаррахе сровняются. Он сможет напасть на нас и с полным основанием надеяться, что это послужит сигналом к восстанию. Дартары уйдут в тень, предоставив кушмарраханам и геродианам перегрызать друг другу глотки, а сами преспокойно воспользуются суматохой и поживятся за наш счет.
Если же мы вообще ничего не предпримем и будем просто дожидаться, когда турки отправятся восвояси, не избежать неприятностей с населением побережья: ведь мы нарушим свое обещание и не защитим
Кадо и Бруда приближались к акрополю, залитому лучами заходящего солнца. Впереди шла колонна дартар — они вышли из Хара и направлялись к Шу.
Кадо в который раз принялся было гадать, что затеял Фа'тад, но бросил — Бруда все разузнает и доложит ему.
— Выходит, мы попали в зависимость от прихотей выжившего из ума шального старикашки? — заговорил Бруда.
— Мы вынуждены доверять ему, не важно, достоин он доверия или нет. И надеяться, что без веских оснований, как то было в последний раз, он не изменит нам.
Они подошли к Резиденции, почти незаметной в тени нависшей над ней крепости. Кадо вздрогнул. В этом месте ему до сих пор каждый раз становилось жутковато.
— Вчера Фа'тад начал перегонять стада на юг, — сказал Бруда.
Кадо наблюдал за армией слуг Сулло, которые грузили вещи на телеги и возы.
— Что ж, сейчас самое время, — заметил он. Подкатила запряженная осликом тележка, на нее был погружен большой коричневого цвета сундук. Молодой возница нашел в караване свободное место, ловко занял его и отошел куда-то — видимо, переговорить о чем-то с товарищами.
— Самое время, — согласился Бруда.
— Следовательно, мы не можем рассматривать это как дурной знак. Даже если он действительно таковым является.
— Вы правы.
— А вот и Сулло. Я рассчитал точно.
Кадо как раз остановился у подножия лестницы, ведущей к входу в резиденцию, а сияющий Сулло появился на вершине ее. Новый градоначальник медленно сходил вниз во всем своем грузном великолепии с таким видом, словно нес людям благословение Господне. Он бурно приветствовал Кадо. Челядь суетилась вокруг, стремясь выслужиться перед хозяином.
Взгляд Сулло упал на запряженную осликом тележку.
— Это что такое? — спросил он одного из сопровождающих. Тот пожал плечами.
— Генерал Кадо, сдается мне, что дурацкие закорючки на знамени, которым покрыта эта таратайка, означают буквы. Что там такое намалевано?
Кадо покачал головой: он не читал по-кушмаррахански.
— Полковник Бруда?
Бруда прищурился на надпись и медленно перевел:
— Градоначальнику Сулло от благодарного народа Кушмарраха.
Он нахмурился, Кадо тоже. Сулло важно прошествовал к тележке, навалился на сундук всей тушей, пытаясь открыть его.
— Не торопитесь, велите лучше кому-нибудь другому… — начал Бруда.
Слишком поздно. Сулло откинул крышку сундука, поднялся на цыпочки — и остолбенел. Из горла надутого жирного человечка вырвался клокочущий придушенный звук. Лицо Суллы побелело как мел, его вырвало.
Градоначальник побежал назад, в Резиденцию, по дороге его вывернуло еще дважды.
Кадо заглянул в сундук.
— Головы мортиан, которых он послал выселять вдову.
— Что ж, добро пожаловать в Кушмаррах.
— Попытаться разве найти парня, что доставил сюда сундук.