Башня Рассвета

Маас Сара

У пациентов были плохие дни. Они имели на это право. Это было естественной частью процесса.

Но… они так много работали. Он рассказал ей много чего, да и она тоже.

И они так хорошо общались вчера…

Она обдумала каждое слово, сказанное накануне вечером. Возможно, он рассердился из-за Эретии. Женщина была известна своей твёрдостью. Ирэн искренне удивлялась, когда женщина терпела кого-то, не говоря уже о том, чтобы помогала. Она могла рассердить его. Оскорбить.

Или, может быть, он зависел от постоянного присутствия

Ирэн, и прерывание этого дезориентировало его. У пациентов часто были такие ситуации.

Но он не проявлял никаких признаков. Даже скорее наоборот.

Дыхание было неравномерным, когда Ирэн искала Хасар.

Принцесса только что пришла с уроков по фехтованию. Рения ушла за покупками в город, сказала Хасар, положив влажную от пота руку Ирэн на плечо. Они направились к комнатам.

— Сегодня все заняты, — хмыкнула Хасар. — Даже Кашин с моим отцом на какой-то там встрече по поводу войск.

— Есть какая-то причина?

Хасар пожала плечами:

— Он не сказал мне. Хотя, вероятно, он и не чувствовал себя склонным к тому, чтобы рассказывать что-либо после того, как Сартак уехал в своё гнездо на несколько недель, ничего не сказав.

— Он ушёл?

— И взял с собой капитана Фалюк. — она криво усмехнулась. — Я удивлена, что ты не утешаешь лорда Вэстфола.

Ох.

— Когда они ушли?

— Вчера днём. По-видимому, она не сказала ему об этом ни слова. Даже не брала с собой вещи. Просто оставила записку и исчезла. Я и не думала, что Сартак может быть таким заклинателем.

Ирэн не улыбнулась в ответ. Она могла бы поставить хорошие деньги, что причиной злости Шаола было именно это.

— Как ты узнала, что она оставила записку?

— О, посланник рассказал всем. Не знал, что внутри, но записка с именем лорда Вэстфола ушла в его комнаты. Вместе с еще одним письмом — для её семьи.

Ирэн мысленно отметила больше не отправлять письма во дворец. По крайней мере те, что имели значение.

Неудивительно, что Шаол был в таком настроении, раз Несрин исчезла.

— Ты подозреваешь, что это нечестная игра?

— От Сартака? — спросила Хасар.

Вопрос был достаточным ответом.

Они дошли к комнатам принцессы, слуги молча открыли дверь и отошли в сторону. Немного больше, чем тени, только созданные из плоти.

Но Ирэн остановилась в дверном проёме, когда Хасар попыталась ввести её.

— Я забыла дать ему чай, — солгала она, отпуская руку Хасар.

Принцесса только улыбнулась ей:

— Если услышишь какую-нибудь лакомую, интересную информацию, ты знаешь, где меня найти.

Ирэн кивнула и развернулась на каблуках.

Она не вернулась в свои комнаты. И сомневалась, что настроение Шаола улучшилось за десять минут, пока она бродила по дворцовым залам. Если она увидит его, то не сможет удержаться от вопроса о Несрин. От того, чтобы надавить на Шаола, пока контроль не разобьётся. И она не могла догадаться как это повлияет на их отношения.

Но у

неё был дар. И теперь гнев взревел в её крови, придавая уверенности, благодаря ему.

Она не могла сидеть на месте. Не хотела возвращаться в Торре, чтобы читать или помогать другим в работе.

Ирэн покинула дворец и направилась по пыльным улочкам Антики. Она знала дорогу. Трущобы никогда не менялись, — только росли или уменьшались, в зависимости от правителя.

На ярком солнце не было места страху. Это были не плохие люди — просто бедные. Забытые и унылые. Такое было и в Иннише.

Ирэн последовала за кашлем.

Глава 27

К тому времени, когда солнце зашло, Ирэн исцелила шесть человек, и только после этого она покинула трущобы.

У одной женщины была опасная опухоль в легких, которая убила бы ее. Она была слишком занята работой, чтобы навестить целителя или врача. В очень тесном доме, где мать рыдала в отчаянии, у троих детей был жар от лихорадки. Потом благодаря волшебству Ирэн, все успокоилось, устроилось и очистилось. Один человек сломал ногу неделю назад и посетил нищего врача в трущобах, потому что он не мог позволить себе экипаж, чтобы добраться до Торре. И шестая…

Девочке было не больше шестнадцати. Сначала Ирэн заметила ее синяк под глазом. Затем разбитую губу.

Ее магия колебалась, колени дрожали, но Ирэн провела девушку через дверной проем и исцелила ее глаз. Губы. Трещины в ребрах. Исцелила огромные синие отпечатки пальцев на ее предплечьях.

Ирэн не задавала вопросов. В любом случае, она видела все ответы в наполненных ужасом глазах девушки. Видела, что девушка думает, сможет ли она исцелить худшие травмы, чтобы вернуться домой здоровой.

Поэтому Ирэн оставила посинения. Оставила видимость синяков, но исцелила все под ними. Оставляя только верхний слой кожи, возможно, немного нежный, чтобы скрыть восстановленный урон.

Ирэн не пыталась заставить ее убежать. Независимо от того, была ли это ее семья или любовник или что-то еще, Ирэн знала, что никто, кроме самой девушки, не решит выйти за эту дверь. Все, что она сделала, это сообщила ей, что если она когда-нибудь понадобится, дверь в Торре всегда будет открыта. Не было задано ни оного вопроса. Никакой платы не требовалось. И они удостоверились, что никто не позволит ее вытащить, если она этого не пожелает.

Девушка с благодарностью поцеловала костяшки пальцев Ирэн и поспешила домой в темноте.

Сама Ирэн поспешила вслед за мерцающим столпом Торре, ее маяком.

Желудок ворчал, голова пульсировала от усталости и голода.

Осушена. Она чувствовала себя достаточно опустошённой.

И все же… Та преследующая, беспокойная энергия все еще билась. Все еще толкалась.

Больше, больше, больше.

Она знала, почему. Что осталось нерешенным. Все еще волновавшим.