Башня Рассвета

Маас Сара

Лицо Ирэн не изменилось.

— Что случилось?

Наконец, он потянулся за рубашкой.

— Мы встретили кое-кого. Того, кто направил меня на ложный путь, против которого я боролся, пока это не стало безумно рискованным — как для меня, так и для других. Слишком рискованным. Поэтому ты можешь смотреть на меня с неприязнью, Ирэн Тауэрс, и я не буду обижаться. Но, поверь, в Эрилее нет никого, кто ненавидит меня больше, чем я сам.

— За тот ложный путь?

Он надел рубашку и потянулся за брюками.

— Мне

нужно исцеление для борьбы с последствиями этого пути — с ошибками, которые я совершил, шествуя по нему.

— И какой путь ты хочешь выбрать сейчас? Что Правая Рука Адарлана будет делать в будущем?

Никто не спрашивал об этом у него. Даже Дорин.

— Я всё еще учусь… решать всё, — признался он. — Но, определённо, сначала что я прогоню Перрингтона и Валгов с наших родных земель.

Она поймала это слово — «наших». Ирэн закусила губу.

— Что случилось в ту летнюю ночь?

Он расплывчато рассказывал. Не сказал ей об атаке, днях и месяцах, ведущих к ней. И последствия тоже.

Эта комната мелькнула у него в мыслях — как голова катилась по мрамору, как кричал Дорин. Это смешивалось с другим моментом — Дорин, стоявший рядом с отцом, выглядит холодно, как смерть и жестоким, как любой уровень царства Эллады (богиня смерти, дарующая смерть от насилия или сожжения; царство Эллады — Ад).

— Я рассказал тебе, что случилось, — просто ответил Шаол.

Ирэн изучала его, играя с ремешком сумки:

— Решить эмоциональные последствия травмы тоже часть процесса исцеления.

— Мне не нужно ничего решать. Я знаю что произошло до, во время и после.

Ирэн стояла совершенно неподвижно, эти слишком мудрые глаза не показывали волнения.

— Мы посмотрим позже.

Проблемы и тьма тех дней, повисшая в воздухе между ними, стала пеплом на языке Шаола, когда Ирэн повернулась на каблуках и ушла.

Глава 9

Через два часа Ирэн, прислонив голову к ванне, смотрела в темноту, скрывающуюся высоко над ней.

В середине дня Вомб был почти пуст. Её единственной компанией был поток воды подземных горячих вод, протекающих через дюжину ванн, встроенных в пол пещеры, и капель воды из зубчатых сталагмитов, которая приземлялась на бесчисленные колокола, подвешенные между столбами из белого камня.

Свечи горели в специально построенных нишах и вокруг ванн, золотя пар и высеченные на стенах совы.

Ткань смягчала поверхность ванны, Ирэн вдыхала горячие пары, наблюдая за тем, как они поднимаются и исчезают в темноте, нависшей над головой. Вокруг эхом отзывался высокий, сладкий звон, изредка прерываемый ясными нотами.

Никто в Торре не знал, кто первым принёс колокольчик из серебра, стекла или бронзы в комнату

для молитв Сильбе. Некоторые колокола были там так давно, что покрылись минеральными отложениями. Их звон, когда вода капала на них, теперь был не больше, чем еле-еле слышный. Но это была традиция: каждый целитель Торре подвешивал колокол. Имя и дата входа в Башню была высечена не нём. Колокол символизировал вечность, а также дарил музыку всем целителям, которые приходили сюда. Голоса любимых сестёр вечно пели им.

И, учитывая, сколько целителей прошло через залы Торре, смотря на это количество колоколов, больших и маленьких, которые заполняли почти всё пространство… вся комната, размером с тронный зал кагана, была наполнена эхом. Эти звуки наполняли душу Ирэн и кости.

Древний архитектор обнаружил горячие источники внизу под Торре и построил несколько ванн, встроенных в пол, чтобы сквозь них текла вода. Ирэн протянула руку к одному из отверстий в боковой части ванны, вода протекала сквозь пальцы к отверстию с другой стороны, чтобы вновь вернуться в дремлющее сердце земли.

Ирэн сделала еще один глубокий вдох, откидывая влажные волосы, прилипшие ко лбу.

Она искупалась перед тем, как войти в ванны — все должны были сделать это перед входом, чтобы очистить себя от пыли, крови и прочей грязи. Служанка ждала её с лёгким халатом цвета лаванды, чтобы девушка могла носить его тут. Ирэн вошла в воду, обнажённая, если не считать кольца матери.

Девушка подняла руку перед собой и начала рассматривать кольцо, — и то, как свет свечей играл на металле. Повсюду звенели колокола, смешиваясь в капелью воды.

Элемент Сильбы — вода. Ирэн знала, что она не единственная, кто почувствовал, будто находится в объятиях Сильбы в этих ваннах.

И темнота над ней… она отличалась от той, которая была в ране лорда Вэстфола. Противоположна этой черноте, которая была олицетворением дара, покоя и мыслей.

Ирэн вглядывалась в неё, будто в саму душу Сильбы. И могла бы поклясться, что чувствовала, что кто-то смотрит в ответ.

Целительница обдумывала то, что сказал Шаол.

Твари из древних кошмаров — из другого мира. Демоны. Тёмная магия.

Даже в успокаивающих, тёплых водах, кровь Ирэн похолодела.

На тех северных, далёких полях боя она ожидала, что будет лечить раны от стрел или разрушенные кости. Любые болезни, которые проявлялись бы в холодные месяцы.

Но точно не раны от тварей, которые разрушали душу и тело. Они использовали когти, зубы и яд. Тёмная сила, которая находилась в травме позвоночника… это не треснутая кость или запутанные нервы. Ну, технически, да, но магия была привязана к нему.

Она всё еще не могла освободиться от чувства, что внутри темноты что-то пошевелилось. Проснулось.