Башня Рассвета

Маас Сара

— Вон тот, — наконец сказал принц, указывая на красновато-коричневого ракина, сидящего у противоположной стены. Она часто видела его, в основном, отмечая, что он одинок, никогда не посещаемый всадником, в отличие от других. — Его всадник умер несколько месяцев назад. Спрятался у него на груди и умер. Всадник был стар, но ракин… — Сартак грустно улыбнулся птице. — Молодой, ему даже нет четырех.

— Что происходит с теми, чьи всадники умирают?

— Мы предлагаем им свободу. Некоторые улетают в дебри. Некоторые остаются, —

Сартак скрестил руки на груди. — Он остался.

— У них когда-нибудь появляются новые всадники?

— У некоторых. Если они принимают их. Это выбор ракина.

Несрин расслышала приглашение в его голосе. Прочла это в глазах принца.

Ее горло сжалось.

— Наши три недели истекли.

— Да, истекли.

Она полностью осмотрела принца, наклонив голову назад, чтобы увидеть его лицо:

— Нам нужно больше времени.

— Что ты сказала?

Но ей потребовалось много времени, чтобы понять, как написать письмо Шаолу, а затем передать его самому быстрому посланнику Сартака.

— Я попросила еще три недели.

Он наклонил голову, смотря на нее с неумолимой твердостью.

— За три недели может произойти многое.

Несрин заставила себя расправить плечи, подбородок поднят.

— Тем не менее, когда они закончатся, я должна вернуться в Антику.

Сартак кивнул, хотя что-то вроде разочарования мелькнуло в его глазах.

— Тогда я полагаю, что ракину в гнезде придется ждать, пока другой всадник не придет.

Это было день назад. Разговор, который оставил ее неспособной слишком долго смотреть в направлении принца.

И сегодня, во время часового полета, она бросила взгляд или два в ту сторону, где летела Кадара, с Сартаком и Фалканом на спине.

Сейчас Кадара широко развернулась, заметив последнюю башню далеко внизу, расположенную на редкой равнине среди холмов и вершин Таванских гор. Поздним летом он был наводнен изумрудными травами и сапфировыми ручьями — руины немного больше, чем куча камня.

Борте направила Аркас свистком сквозь зубы и рывком по вожжам, ракин сделал вираж в влево перед тем как выравняться. Она была искусным всадником, смелее, чем Сартак, в основном благодаря меньшему размеру и ловкости ее ракина. Она выиграла последние три ежегодных гоночных соревнования между всеми кланами — соревнованиями ловкости, скорости и быстрого мышления.

— Ты выбрала Аркас, — спросила Несрин сквозь ветер, — или она тебя выбрала?

Борте наклонилась вперед, чтобы погладить шею ракина.

— Это было взаимно. Я увидела, что из гнезда выскочила пушистая голова, и сразу определилась. Все говорили мне выбрать более крупного цыпленка; даже моя мать ругала меня, — печальная улыбка, — Но я знала, что Аркас была моей. Я смотрела не нее, и я знала.

Несрин замолчала, когда они нацелились на довольно ровные руины, солнечный свет танцевал на крыльях Кадары.

— Ты должна взять того ракина из гнезда для полета

когда-нибудь, — сказал Борте, позволив Аркас спуститься на ровную посадку, — Испытай его.

— Я скоро уйду. Это было бы несправедливо для нас обоих.

— Я знаю. Но, возможно, тебе все равно стоит попробовать.

* * *

Борте любила находить ловушки, скрытые Фэ.

Что было удобно для Несрин, так как девушка была гораздо лучше в этом.

Эта башня, к разочарованию Борте, в какой-то момент потерпела крах и нижние уровни были заблокированы. И над ними осталась только комната под открытым небом.

Через которую зашел Фалкан.

Когда форма оборотня смешалась и сжалась, Сартак не потрудился скрыть свое содрогание. И он снова вздрогнул, когда на валявшемся куске камня, на котором сидел Фалкан, теперь появилась многоножка. Которая быстро встала и помахала им своими бесчисленными маленькими лапками.

Несрин с отвращением сжалась, когда как Борте рассмеялась и махнула в ответ.

Но Фалкан исчез, скользнув между упавшими камнями, чтобы осмотреть то, что осталось внизу.

— Я не знаю, почему это так тебя беспокоит, — сказала Борте Сартаку, щелкая языком. — Я считаю, что это восхитительно.

— Это не из-за того, кто он, — признался Сартак, смотря на кучу камней в ожидании возвращения многоножки. — Мысль о плавлении костей, то, что плоть течет, как вода… — Он вздрогнул и повернулся к Несрин. — Твой друг — оборотень. Это тебя никогда не беспокоило?

— Нет, — ответила Несрин, — я даже не видела ее превращения до того дня, как твои разведчики сообщили об этом.

— Невероятный Выстрел, — пробормотал Сартак. — Таким образом, это действительно был оборотень, которого ты спасла.

Несрин кивнула.

— Ее зовут Лисандра.

Борте толкнула Сартака локтем.

— Разве ты не хочешь поехать на север, брат? Чтобы встретить всех этих людей, о которых говорит Несрин? Оборотни, огнедышащие королевы и принцы Фэ…

— Я начинаю думать, что твоя одержимость всем, что связано с Фэ, может быть нездоровой, — проворчал Сартак.

— Я взяла только кинжал или может два, — настаивала Борте.

— Из последней сторожевой башни ты унесла с собой столько, что бедная Аркас едва могла оторваться от земли.

— Это для моего торгового бизнеса, — вздохнула Борте. — Когда-нибудь наши люди достанут головы из своих задниц и вспомнят, что мы можем иметь прибыль.

— Неудивительно, что ты так много сделала для Фалкана, — сказала Несрин, заработав удар по ребрам от Борте. Несрин оттолкнула ее, посмеиваясь.

Борте положила руки на бедра.

— Я хочу, чтобы вы оба знали…

Слова были прерваны криком.

Не от Фалкана снизу.

А снаружи. От Кадары.

Несрина нацелила стрелу, прежде чем они выскочили на поляну.