Башня преступления
Шрифт:
– Конечно… – начала было говорить служанка.
Но прервалась и уже тихонько, про себя, исправила свою благую ложь:
– Старшая вобрала в себя все соки, как нижние ветки у деревьев.
Старые слуги редко встают на сторону чужаков.
– Когда моя сестра Изоль будет старше, – тихо продолжала Суавита, – она станет моей наставницей. Мадам де Клар уйдет и мы будем счастливы.
«Но еще до этого, – подумала она, – наш любимый отец вернется домой!» И такая радость охватила ее, что бледные щеки девочки чуть-чуть порозовели.
– Есть хорошие новости? –
– Мне кажется, что да! – ответила так же живо Суавита.
Она неожиданно замолчала, а потом быстро добавила:
– Но это большой секрет. Изоль меня будет ругать, если я скажу.
– Мамзель Изоль! Она будет ругать мадемуазель! – членораздельно выговорила Жаннетт.
К сожалению, на письме нельзя выразить интонации, с которой Жаннетт произнесла слово мадемуазель первый и второй раз.
Чтобы там ни было, для Жаннетт существовала только одна мадемуазель де Шанма.
– Ну зачем ты так говоришь! – упрекнула ее Суавита. – Ты любишь меня чересчур сильно, и это мешает тебе полюбить мою сестру Изоль.
Старая служанка хотела что-то ответить, но не решилась. А Суавита продолжила:
– Я ее очень люблю! Очень! Мне жалко тех, у кого нет сестры. Когда она приходила ко мне в монастырь, все говорили: «Какая у тебя красивая сестра». И мне было очень приятно и радостно… Я так же всегда гордилась мамой. А моя тетя Рен, как она меня баловала! Да, все, кого любишь, уходят. Я даже и подумать не могу, что кто-то мне скажет вдруг: «Ты больше не увидишь Изоль…»
Она вдруг вздрогнула от этой мысли, а Жаннетт с горечью заметила:
– Куда же она денется, ничто ей не грозит!
– Ну и хорошо! – сказала Суавита. Она глубоко вздохнула, пытаясь повернуться на своем шезлонге. – Эти жалюзи опущены, чтобы яркий свет не тревожил мне глаз, а мне хотелось бы взглянуть, что делается за окном.
– Здесь мало что можно увидеть: грязные лачуги да конторские здания, похожие на тюрьму, – поспешила объяснить служанка.
– Ну там есть сад… а с другой стороны сада… – задумчиво говорила девочка.
– Да разве это можно назвать садом, после сада перед особняком де Шанма! Вот уж, действительно, рай! – возразила Жанетт.
А Суавита продолжала, как будто ее не перебивали:
– А с другой стороны сада стоит старинная башня… у окна которой часто видно молодого человека…
Жаннетт стала слушать. Она была удивлена и взволнована.
– Говорят, что больные дети ведут себя, как взрослые, – прошептала старая служанка.
Суавита продолжала:
– С тех пор, как я живу здесь, я ни разу не видела ни одной живой души за окном большой башни. Но сегодня…
И вместо того, чтобы продолжить, она поднесла к глазам свою бледную до прозрачности, дрожащую руку.
– Сегодня? – с любопытством повторила Жаннетт.
– Бывают моменты, – устало проговорила девочка, – когда я не знаю, был ли это сон, или я все видела наяву… у меня в жилах стынет кровь, когда я об этом думаю. Мне никогда не было так страшно… Подойди поближе, я тебе расскажу.
Жаннетт повиновалась.
– Еще
Она вся дрожала, глаза ее широко открылись.
– Дорогая моя девочка! – сказала Жаннетт, которой тоже стало жутковато. – Это был кошмарный сон, и ваш приступ тому виной.
– Нет. Так ты меня не успокоишь. Я видела, я совершенно уверена, что видела это ужасное лицо, эти огромные руки. Мужчина смотрел в нашу сторону. Успокой меня Жаннетт и скажи, что нас хорошо охраняют. Жаннетт, этот страшный человек не может сюда проникнуть? – со все возрастающей тревогой спрашивала девочка.
– Нет, никаких сомнений быть не может, – ответила служанка, на сей раз совершенно уверенная, что девочка говорила правду. – Здесь, правда, не так, как в особняке де Шанма, где нас было четырнадцать слуг. Но все-таки мы вчетвером: Мадлен, сильная как парень, Пьер и Батист – тоже здоровяки. А потом мы рядом с Префектурой полиции! Каждый раз, когда мне кого-нибудь показывают на улице, то неизменно говорят: «Это инспектор полиции». Я уж не говорю о том, сколько здесь просто дежурных полицейских! Стоит тихо позвать на помощь, как весь дом будет полон наших защитников.
Услышав это, Суавита настолько успокоилась, что даже улыбнулась.
– Я просто сошла с ума! Да и зачем ему приходить сюда? – подумала она вслух. – В руках у него была кирка, такая, как у крестьян в замке. Но я долго не смотрела, потому что молодой человек из башни появился в своем окне. Он смотрел в мою сторону и мне показалось, что он меня увидел. Если бы ты только знала, какой у него был печальный вид!.. Жаннетт, мой отец богатый, правда?
– Он был богатым… – задумчиво протянула старая служанка.
– И еще будет богатым. Да, ты еще не все знаешь… я ведь обещала ничего не скрывать… Я расскажу отцу про этого несчастного молодого человека… Может быть, он и не захочет денег, у него такой открытый и гордый взгляд!
Жаннетт чуть было не прослезилась. И прошептала про себя:
– Бедное, милое дитя! Сплошные мечты роятся в ее лихорадочном мозгу.
Дверь вдруг распахнулась, и Суавита радостно воскликнула:
– Изоль! Сестра моя!
Удивительно красивая и грациозная девушка, лет шестнадцати или семнадцати, переступила порог.
Она пересекла комнату и нежно поцеловала оживившуюся Суавиту в лоб.
Затем она повернулась к Жаннетт, которая инстинктивно отодвинула свой стул.
– Вы можете ехать, – сказала она сухо, но не без доброты в голосе.
– Завтра утром… – начала говорить служанка.
– Нет, тогда вы потеряете целый день. Я все устроила, чтобы побыть с Суавитой до вашего возвращения.
– Как здорово! – обрадовалась девочка.
Тень сомнения промелькнула во взгляде Жаннетт.
– Вы мне сказали, что ваш брат болен и что он хочет вас видеть, – опять вступила в разговор Изоль. – Я даю вам отпуск на двадцать четыре часа, решайте, ехать вам или не ехать.