Башня одиночества
Шрифт:
Позади шли два верблюда, груженные оборудованием падре Хогана, тщательно завернутым в двойной вощеный холст и запечатанным.
Жобер оглянулся, проверяя, все ли в порядке.
— Вы сказали, что внутри радио.
— Так и есть.
— А как вы собираетесь заряжать батареи?
— Система питания подключена к небольшому роторному мотору, который можно запустить силой ветра или вручную. В энергии не будет недостатка.
— Вероятно, когда мы доберемся до тех мест, нам предстоит кровавая схватка, вы подумали об этом? Вы тоже примете участие в битве, если придется, или будете просто смотреть,
— Я пришел не убивать, Жобер, а услышать послание и знаю, что это сопряжено с определенным риском. Я не трус и тем более не лицемер, если это вас интересует. Я понимаю, что человек, сделавший такой выбор, как вы, имеет длинную и мучительную историю за плечами, но не забывайте, что избравший такой путь, как я, тоже идет нелегкой дорогой, полной препятствий. Не пытайтесь испытать меня, полковник: я могу вас удивить.
Они шли целый день и весь следующий той самой дорогой, по которой возвращался Жобер. Зимняя жара была невыносима. Вечером третьего дня, пока солдаты разбивали лагерь, Жобер подошел к падре Хогану с топографической картой.
— Ваше радио может нам пригодиться, если, конечно, вы готовы помочь. Прежде чем двинуться в путь, я отправил телеграммы нашим информаторам и в гарнизоны, находящиеся у нас на пути. Филипп и Десмонд Гарреты идут в Калат-Халлаки, а Сельзник наверняка преследует их по пятам. Если нам удастся сообщить о его продвижении по одной из трех дорог, ведущих в ту сторону от Красного моря, возможно, мы загоним его в ловушку.
— Радио в вашем распоряжении, — сказал падре Хоган, — дайте мне только время открыть футляр. Я лично занимался упаковкой и должен вскрыть ее своими руками.
Вскоре радиоприемник был освобожден от своей оболочки и приведен в действие с помощью антенны, но полковник Жобер рассматривал ящик побольше, стоявший рядом, тщательно запечатанный и закрытый на стальные замки.
— А там что, преподобный? — спросил он с иронией. — Секретное оружие Святой Римской церкви?
— Там — мощный магнитный носитель, полковник, с определенной долей смелости его можно назвать памятью массы.
— Боюсь, я не понял.
— Теперь, когда мы уже приступили к выполнению нашей миссии, я могу открыть вам: мы давно засекли таинственный передатчик, который через двадцать пять дней, семнадцать часов и семь минут сосредоточит гигантский поток информации в строго определенной точке юго-восточной пустыни. Поскольку мы не знаем, какова будет скорость и доступность сигнала, то подготовили носитель, который теоретически должен запечатлеть его, чтобы позже позволить расшифровать.
— Теоретически?
— Да. Речь идет об эксперименте, до сих пор никогда не ставившемся.
— Но откуда вы знаете, что этот… ящик обладает достаточной вместимостью? Если нам предстоит иметь дело с водопадом, то какая разница, что у нас в распоряжении для сбора воды — стакан или цистерна? Огромная часть потока все равно будет потеряна.
Падре Хоган ощутил вечерний ветерок и поднял вверх ротор, лопасти которого начали вращаться, приводя в действие источник питания. Потом включил передатчик.
— Назовите мне частоту вашей станции… — Настроив радио, он продолжил: — Вы считаете, мы об этом не подумали? Хочу рассказать вам одну историю: однажды я находился в миссии в Центральной
Жобер не ответил и ушел, чтобы провести проверку в лагере.
Падре Хоган оставался рядом с передатчиком весь вечер, попросив принести себе полагавшуюся ему порцию пищи и воды, но аппарат молчал. Уже собираясь ко сну, он услышал голос из некой точки на побережье: там получили телеграмму, в которой сообщалось, что какой-то офицер легиона продвигается с отрядом конных бедуинов к юго-восточному квадрату по дороге на Себху. Описание офицера соответствовало внешности Сельзника. Он велел позвать полковника Жобера, тот немедленно явился и разложил на столике карту.
— Он пытается пробраться с севера через Египет и Феззан самой надежной дорогой, где никто не может его обнаружить. Кроме нас.
— Что вы намерены делать? — спросил падре Хоган.
Жобер провел пальцем по карте вдоль маршрута, который мысленно начертил для себя.
— Если Сельзник, как я считаю, спускается отсюда, то у него нет выбора. Он волей-неволей должен будет пройти через единственный колодец, находящийся над ороге, прежде чем добраться до Вади-Аддира, где намерен перехватить своего врага. И мы будем ждать его здесь, — ткнул он пальцем туда, где на карте был обозначен колодец Бир-эль-Валид.
Падре Хоган покачал головой:
— Но как найти человека в море песка, на бескрайних просторах?
— Пустыня не прощает, — объяснил Жобер. — Здесь нельзя идти куда вздумается. Здесь идешь только туда, куда можно, то есть к колодцам. Кроме того, возможные маршруты легко вычислить в зависимости от цели пути и времени года. Сельзник прибудет в Бир-эль-Валид максимум через две недели, а мы уже будем ждать его там. Если я сделал правильные выводы, Сельзник в Сирии захватил врасплох отряд Ласаля, двигавшийся в гарнизон, и наверняка истребил его, выдав себя за командира. Я должен схватить его и передать спецкоманде, приводящей в действие смертные приговоры.
— Две недели, — проговорил падре Хоган. — Значит, потом у нас останется еще меньше времени, чтобы добраться до Песков призраков. Слишком большой риск.
— Сельзник, остающийся на свободе и преследующий нас по пятам, — это больший риск.
Падре Хоган встал.
— Этот поход уже сам по себе крайне рискован, полковник, и полон неожиданностей. Ваш обходной маневр не оправдан. Сельзник не может быть столь опасен, чтобы представлять угрозу для отряда легиона в полном боевом снаряжении, экипированного тяжелым вооружением. Или есть еще что-то, чего я не знаю?