Башня одиночества

Манфреди Валерио Массимо

— Я охочусь за тайной, более великой, чем сама смерть. Я… я ищу Человека с семью могилами.

Шейх побледнел, его высохшее лицо стало каменным. Он неподвижно глядел в глаза своему собеседнику, словно хотел испытать его силу, которую не могли выразить ни слова, ни внешность. Потом произнес спокойно:

— У меня такое чувство, словно Аллах отнял у нас нашего друга Еноса бен-Гада.

— Почему ты так говоришь? — спросил Десмонд Гаррет. — Быть может, ты получил известие, которое не пожелал мне открыть?

— Нет. Я не получал никаких

известий. Я это чувствую. И чувствую также, что произошло это из-за твоих поисков. Ты не говорил мне, что ищешь.

Десмонд Гаррет опустил голову и ничего не ответил, но видно было, что и душой его, и мыслями овладело это скорбное известие.

— Возможно, ты и прав, — произнес он. И больше ничего не сумел добавить, внезапно почувствовав себя пугающе одиноким в своей неравной битве до последней капли крови.

Они вышли из шатра и посмотрели в сторону Калат-эль-Ама. Суровая крепость с разрушенными стенами высилась над равниной в последних лучах уходящего дня.

— Ты не рассказал мне о причинах своего приезда… Я не мог себе даже представить… Но если все обстоит так, как ты говоришь, если ты действительно охотишься за Человеком с семью могилами, то поднимись к ней, — сказал шейх. — Она наверняка уже знает, что ты здесь. И конечно, в это мгновение читает твои мысли.

Десмонд Гаррет попрощался с ним, сел на лошадь и двинулся в сторону гор. Он галопом проскакал через внушительные развалины, мимо величественной колоннады, сиявшей во мраке так, словно впитала последние лучи заката и теперь источала собственный свет вместе с остатками дневного тепла.

Он проехал среди могил некрополя, утопающих в песке, и поднялся к основанию замка. Спешившись, Гаррет поднялся по склону и, переступив порог, продолжил свой путь среди мощных глыб разрушенной крепости, чувствуя, что внимательный и грозный взгляд следит за каждым его движением.

Послышался звук осыпающихся камней, и в проеме стены показалась собака с черной косматой шерстью, скалившая клыки.

Но он даже не взглянул на нее и продолжил путь, хотя животное яростно лаяло у самых его колен. Возможно, это и была Фатех.

Потом он услышал шипение песчаной гадюки, но даже не обернулся, и рептилия скрылась среди камней и кустов, стремясь найти себе добычу, прежде чем ее тело онемеет от ночного холода. Затем за стенами он увидел рыжий отблеск пламени и пошел туда. У костра сидела старуха с морщинистым лицом и длинными седыми волосами, ее закрытые глаза утопали в темных глазницах. Именно так он представлял себе колдунью, вызвавшую для Саула тень Самуила с того света.

Женщина открыла глаза, помутневшие от катаракты.

— Я ждала тебя, Гаррет. Енос сказал мне, что ты придешь.

— Енос действительно умер?

— Не для меня, я еще могу слышать его голос, — безучастно сказала старуха. — Что ты хочешь?

Десмонд Гаррет с тяжелым сердцем ответил столь же бесстрастно:

— Отведи меня к шестой могиле, чтобы я мог уничтожить ее, а потом отправиться к конечной цели своего путешествия.

—

Никому не под силу эта задача. Кто ты такой, что смеешь желать столь многого?

— Я нашел ключ к Камню Созвездий и «Таблицам Амона» и прочел их. Я найду и седьмую могилу и разрушу ее.

— Но знаешь ли ты, кто спит в той могиле?

При этих словах костер загудел, и пламя его стало выше и ярче.

Десмонд Гаррет покачал головой:

— Нет, Енос не сказал мне этого. Быть может, он не знал.

— Енос не знал. Теперь он знает.

— Так скажи мне.

— Нет. Ты должен все понять сам, а когда поймешь, примешь решение. Я лишь могу отвести тебя к шестой могиле.

— Что я должен сделать?

— Ты спустишься в долину Содома и Гоморры, вдоль берега мертвой воды, потом пройдешь соляные горы, долину Арава и пустыню Паран и доберешься до Вади-Музы. Поднимешься по вади, [21] следуя за знаком Скорпиона. Он приведет тебя в город могил. Там ты исполнишь то, что должен исполнить.

— Город могил? Но как я узнаю могилу того, кто не может умереть, среди множества других?

Фатех широко раскрыла белые глаза и протянула морщинистые руки к потрескивающему костру, пытаясь впитать тепло своим холодным, дряхлым телом.

21

Сухие долины в пустынях Аравии ( араб.).

— Тебя поведет страх перед тем ужасным, что прячется в твоей душе. Зверь, сидящий в тебе, почует дорогу… Прощай. Я должна уснуть… теперь я должна уснуть…

Она испустила глубокий вздох, похожий на хрип, закрыла глаза и натянула на голову темное покрывало, полностью спрятав под ним лицо. Фатех казалась теперь нелепым истуканом, оживляемым только всполохами костра. Огонь тоже вскоре утих, словно уж, извиваясь среди переливчатых углей. Десмонд Гаррет повернулся и пошел прочь, и пока он спускался по склону холма, поскуливание собаки, не прекращавшееся во время его беседы с Фатех, превратилось в протяжный вой, поднимавшийся в усыпанное звездами небо, укрывавшее Пальмиру, словно королевский плащ, украшенный драгоценными камнями.

Он вернулся в шатер Абу-эль-Абда. Шейх ждал его, сидя на полу, скрестив ноги и положив ладони на колени. Его тело под галабией из тонкого льна напряглось, свидетельствуя о предельной концентрации духовных сил.

— Я еду немедленно, — сказал Десмонд Гаррет. — Возможно, я последний из охотников, оставшийся в живых… если твое предчувствие верно.

— Нет, — возразил Абу-эль-Абд, — часом больше, часом меньше — не от этого зависит твоя победа. Уже довольно холодно, а посему не стоит отправляться в дорогу ночью. Поешь, попей, отдохни — я велю приготовить тебе ложе и обильный ужин. Двинешься в путь завтра с первыми лучами солнца. Это станет добрым предзнаменованием, и твое сердце возрадуется.