Башня над пропастью
Шрифт:
— Помогите! — завопил он.
Через несколько минут ему удалось выбраться на берег. К тому времени, когда подоспела помощь, течение уже понесло ботик к заливу. Второй человек сбросил одежду и сапоги и неуклюже поплыл к суденышку. Наконец он доплыл и забрался на корму, проклиная холод и ни на что не годных напарников.
Лилиса была в ужасе, но не сдавалась: она крепко вцепилась в веревку, не думая о том, как поплывет обратно, против течения. Зубы у нее стучали.
Вдруг грубая рука крепко схватила ее поднятую ручку. Ее легко
— Сто тут такое, ха! — произнес человек противным голосом; к тому же он шепелявил. Он засмеялся, обнажив темную пещеру, полную гнилых зубов. — Одна из маленьких крыс Мендарка. Скоро мы тобой займемся.
Выглянула луна. Лилиса отвела взгляд от его тела, покрытого густыми волосами. Ее сотрясала сильная дрожь. Человек вставил весла в уключины и принялся грести к берегу, ругаясь на чем свет стоит. Девочка пошевелилась, но грязная нога тут же наступила ей на лодыжку.
— Лези тихо, — прорычал он, — или я тебя пристукну! Больсе никаких неприятностей сегодня.
Бот причалил к берегу. Кто-то схватил фалинь. Волосатый мужчина потащил Лилису через борт.
— Что это, ребенок? — воскликнул высокий, который перед этим упал в воду.
— Да, проклятая маленькая дрянь, — ответил волосатый. — Вот повеселимся попоззе! — Он связал Лилисе руки веревкой и так сильно толкнул, что она упала, оцарапавшись об острый камень. — Лези! И не севелись.
Лилису охватил ужас. Мендарк и Оссейон не знают, где она, и, наверно, Мендарку все равно. Эти головорезы (а она не сомневалась, что это не люди Иггура) могут с ней сделать все, что захотят.
— Скольких мы порешили? — спросил третий, появляясь из-за куста.
— Троих из сести или семи, — ответил шепелявый. Остальные все есе удирают сто есть мочи.
— Кого мы потеряли, кроме Бэна?
— Торкиля и есе того парня, который сгорел. Забыл его имя.
— Сейчас это не важно. Он хорошо изжарился, как жирный гусь. — Компания дружно загоготала, оценив шутку.
— Да, но Торкиль был холосий селовек. Холосий друг.
— Золото — лучший друг, а теперь наши доли удвоились.
20
На север
На следующий день после размолвки между хлюнами и тельтами Карана проснулась, чувствуя себя разбитой. Она почти не спала ночью, расстроившись, а когда наконец погрузилась в дрему, ее преследовали кошмары.
Погода была плохая. Было очень холодно, шел снег. Пятнышки на щупальцах жалили особенно сильно, а распухшие пальцы действовали на редкость неуклюже. Ноги тоже болели, и ужасно хотелось есть. От пэна у нее были спазмы в желудке, и она его почти не ела.
На пороге появилась группа хлюнов. У них был сердитый и решительный вид. Карана встала, сжимая в руке нож. Что-то подсказывало ей, что на этот раз победят хлюны. Тельты отложили инструменты, и Клаффера вышла вперед. Начался яростный спор. Карана еще не могла следить за их речью, когда говорили
Тельты, как и в прошлый раз, выстроились в цепочку, отгородив Карану от хлюнов, после чего главный хлюн щелкнул пальцами, и все они вытащили короткие ножи.
— Вы нарушаете договор, — четко произнесла Клаффера.
— Да, нарушим, — ответил хлюн, — если вы ее не выдадите.
У Караны слезы навернулись на глаза. Тельты такие бедные, но так преданы своей незваной гостье. Она не могла принять такую жертву.
— Нет! — сказала она. — Я ухожу.
Клаффера с несчастным видом покачала головой.
— Право гостя! — заявила Карана. — Ты не можешь меня остановить.
Что теперь с ней будет? Иггур — недобрый человек, он отомстит ей за кражу Зеркала, использует ее дар чувствительницы, а потом погубит. Ее жизнь кончена.
И вдруг за дверью раздался голос Шанда. Сердце Караны радостно забилось. Потом его голос потонул в кудахтанье хлюнов, и поднялся такой шум, что это походило на восстание в курятнике.
— Шанд! — крикнула она. — С тобой все в порядке? — Снаружи кто-то застонал. Карана была уверена, что его убили.
Шанд появился на пороге, запыхавшийся, с красным лицом, но совершенно невредимый.
— Забирай ее и уходи! — закричал главный хлюн, и все хлюны потянулись к двери.
Тельты вернулись на свои места, но не возобновили работу. Шанд посмотрел на Карану, и его старое лицо сморщилось от улыбки. Когда он приблизился, улыбка исчезла, но дело было сделано. Теперь, когда опасность миновала, Карана была в ярости из-за того, что ее покинули, из-за перенесенного холода и ужаса, но больше всего из-за потери собственного достоинства: Шанд увидел ее полуголой, облепленной кусочками медуз.
— Ты сказал, что вернешься через несколько часов, — холодно произнесла она. — Это было пять дней тому назад.
— Я сделал для тебя все, что смог, — сказал он мягко. — Хлюны были к тебе добры. Они дали тебе возможность заработать еду честным путем. С тобой хорошо обращались и не заставляли трудиться больше, чем трудятся они сами. Они тебя прятали, потому что я их об этом просил, и защищали от Иггура, который за тобой охотится.
— Если бы не тельты, вчера меня бы ему выдали, — сказала она сердито.
— Я не знал, что дело зашло так далеко. Их собственное жалкое существование под угрозой. И однако, все это кончилось — мы сейчас покидаем Туркад.
— Покидаем? Каким образом?
Карана не знала, радоваться ей или пугаться. Предыдущий опыт общения с Шандом был ужасен. Она положила нож, вымылась морской водой, потом поклонилась тельтам и поблагодарила их за гостеприимство. Они улыбнулись ей. Клаффера добродушно рассмеялась и обняла ее. Тельты вернулись к своей работе в то время, как Карана вышла вслед за Шандом.