Башня над пропастью

Ирвин Ян

На какое-то мгновение она почувствовала во сне, как ее дух сливается с духом Рулька. Лицо его стало задумчивым, когда он глядел на нее. Ей передалось его жгучее желание освободиться — освободиться от Ночной Страны и от долгих лет заключения. Магрета внезапно ощутила в себе эту муку. Всезнающие ярко-красные глаза Рулька пробудили в ней голод, подобный тому, который она впервые ощутила, когда посмотрела в Зеркало в Фиц Горго. Только сейчас Магрета вдруг поняла, что находится здесь с какой-то целью.

Магрета погрузилась в сон, и ей снилось, что Рульк

ее любовник. Это был такой безумный и страстный сон, что ее стоны разбудили Иггура. Позже, не просыпаясь, она почувствовала, что его нет рядом, и была уверена, что он бросил ее на растерзание ужасным вельмам. Сон превратился в кошмар, от которого она никак не могла очнуться.

За ночь у Иггура выкристаллизовался план. Когда он почувствует, что Тензор испытывает свои врата, он прибегнет к одному Искусу, чтобы притянуть врата из Ночной Страны к себе. Затем применит другую силу, чтобы захватить врата и проникнуть в убежище Тензора. О следующем шаге он не думал — он понятия не имел, что делать, когда он туда попадет.

Магрета пробормотала что-то во сне и повернулась на другой бок, сжимая его руку. Он тронул ее за плечо. Она что-то прошептала и затихла, и он тоже заснул.

Когда взошло солнце, в его сне снова возникло то странное ощущение съеживания пространства, которое было прежде, но теперь оно стало сильнее. Магрета начала бешено метаться возле него и стонать с такой страстью, которой никогда не проявляла с ним. Она резко села, и ее глаза открылись во сне. Иггур в ужасе уставился на нее. Его враг повсюду. Нужно немедленно что-то делать! Он выскочил из кровати, накинул халат и помчался в кабинет. Он занялся Искусом, который применял когда-то давно. Заглянув сквозь время и пространство, Иггур понял, что у Тензора получилось с вратами. Это был шанс.

Иггур ясно увидел свое предназначение. С дрожащими руками он принялся за работу. Иггур ухватился за ту нить, которую Тензор пытался прикрепить к барьеру Ночной Страны. Какая боль! Он мягко подтянул нить к себе, и за ней последовали врата.

Врата со стуком отворились, всасывая воздух кабинета, бумаги на его рабочем столе и втягивая все в черный туннель, ведущий в никуда. Вихрь попытался затянуть и Иггура. Его босые ноги поскользнулись на влажном полу, он в отчаянии ухватился за жаровню, и она упала, осыпав все кругом пеплом и углями.

— Нет! — закричал Иггур.

Он не был готов, и никогда не будет. Он чувствовал себя, как человек, который бросился в океан, думая, что умеет плавать, и вдруг понял, что его умение — ничто по сравнению с морской стихией. Если он пройдет сквозь врата, он утонет, терзаемый муками, которые принес ему Рульк. Он уже ощущал, как скорпион собирается укусить его.

В деформированных дверях кто-то появился — это была высокая, худая женщина с седыми волосами и серыми зубами. Вартила! Она отбросила Иггура с дороги и промчалась мимо.

— Дурак! — сплюнула она, бросаясь во врата.

Но когда она туда входила, иллюзия на мгновение исчезла, и Иггур увидел миниатюрную женщину.

Это была не Вартила, а Феламора. Врата исчезли.

Его бумаги посыпались вниз дождем, как конфетти. Иггур рассеянно подобрал их, положил на свой стол и побрел обратно в постель — по иронии судьбы единственное место, где он не чувствовал себя полным неудачником.

42

«Вперед, вперед!»

Как только врата отворились, Карана поняла, что что-то не получилось. Они открылись с ревом, и в воздухе комнаты закружился вихрь. Потом налетел влажный теплый ветер, который приподнял девушку и швырнул на пол. В сухом воздухе Катадзы появился и исчез туман.

Тензор стоял, широко расставив ноги, в развевающемся плаще, вцепившись в руку Лиана. На бороде и волосах аркима появилась изморось, состарившая его на глазах у Караны. Земля дрожала, и вся башня тряслась. Пол казался еще теплее, чем раньше.

Врата заблудились, и знала об этом только Карана. Она поняла это по запаху. Ее чувства были тесно связаны с воспоминаниями о местах и предметах, а воздух, проходивший сквозь врата, был пропитан влажным запахом, который она тотчас же узнала. Туркад! Ни у одного другого места не было такого запаха: смесь специй и сырости, гниющих отбросов и грязи бесчисленных людей, живущих буквально на головах друг у друга. Как он отличался от чистого, прохладного, соленого воздуха Катадзы!

Тензор этого не знал, и Карана изумилась. «Он не знает!» Арким встал на цыпочки, захлебываясь от волнения.

— Вперед! Вперед! — кричал он, и иней начал таять у него на бороде.

Долгое время ничего не происходило. Потом во вратах внезапно появилась вельмиха Вартила. Тензор, увидев ее, словно рехнулся: он долго силился понять, что врата вышли из-под его контроля.

Увернувшись от протянутой руки Тензора, Вартила выскочила из врат. Лицо Тензора исказилось от ненависти и ярости.

— Гаршарды! — заорал он, все перепутав, и поднял кулак.

Она выпустила заранее подготовленную иллюзию. Комната завертелась, в ней происходило что-то невероятное. Карана прикрыла глаза и вцепилась в скамью, чтобы не сойти с ума. Тензор сжал голову руками.

Вартила остановилась перед Караной.

— Как ты?.. — воскликнула она.

Тензор резко повернулся, уже не осознавая, где реальность и где иллюзия. Врата затихали. Вихрь прекратился. Вартила подняла руку. Карана не понимала, почему Вартила хочет ее убить.

Они стояли так, застыв, потом высокая женщина исчезла, и на ее месте оказалась Феламора. Тензор пошатнулся при виде той, по вине которой погиб Шазмак.

Феламора вытащила нож. Лиан вырвался от Тензора, все еще державшего его, и, подбежав к Феламоре, сшиб ее с ног.

Тензор вытянул руку, чтобы применить оружие, разрушающее мозг. Затем он заколебался, и Лиан догадывался почему. После использования этого оружия у Тензора будет дурнота. Что если его злейший враг появится в то время, когда он будет беспомощен? Он не осмелился рисковать.