Башня Крови

Игнатов Михаил Павлович

Я, уже собиравшийся вернуться к валуну и продолжить тренировки Двадцати четырёх клинков, замер. Исчезновение посреди белого дня того идара из дома Миус меня очень впечатлило.

— И что останется без печатей?

— М-м-м, — Ирал задумался, шагнул влево, вправо, словно испытывая технику сам и наконец объявил. — Думаю, скорость и бесшумность.

Теперь задумался уже я. Маловато, но бесшумность? Не то, что мне её не хватало всё это время, но отказываться от того, что, по сути, тебе дали просто так?

Я вздохнул:

— Ладно, давай

попробуем. Вроде сами по себе шаги не выглядят сложными.

И это на самом деле было так. Всего десять рисунков, где указывалось положение стоп и движения тела. В умении Дома Денудо тридцать шагов. Правда, по сути, они разбиты на две части, вторую из которых я использовал довольно редко. Она была создана в нашем Доме для бега по горам, где под ногой неверная осыпь и склон горы.

Так что я оказался прав. Освоить эти десять шагов вышло легко. На деле, лишь выучить два новых шага и сплести привычные мне в другом порядке и с другим балансом жара души, как выражался Ирал. Теперь он подсказывал с самого начала, и всё вышло быстрей.

Выглядел результат шагов и впрямь впечатляюще: я мчался по кругу вдоль стен пещеры, молотя по ним мечом, но не было слышно ни звука. Очень хорошо, что я не поленился и выучил эти Шаги сквозь тень. Бесшумное убийство искупало любую задержку, тем более такую малую.

Хотя вроде мне ни разу в прошлом не пригодилось бы такое умение. Даже в схватке с Бихо я бы не стал бить в спину. Но в тот день я испытывал меру своей силы и кто знает, что случится в будущем? Возможно, придётся когда-нибудь штурмовать крепость ночью, а бесшумно убитый часовой — это огромное преимущество в ночном нападении. Моё зрение, скорость, сила и бесшумность в сочетании с разведкой тенями. Идеальный набор.

Но, конечно, даже названия у техник были говорящие. Все же умения рода Оскуридо это тени. Как у рода Умбрадо свет. Можно даже сказать, что проявления их силы полностью противоположны. Есть ли возможность, что у рода Умбрадо найдутся какие-нибудь сгустки света, которые тоже служат им советниками? Или Предок Амания не стала выдумывать подобного?

От размышлений меня отвлёк голос тени. Мудреца.

— Господин, здесь, кажется, есть ещё что-то.

Я повернулся к нему. Он торчал у основания статуи Ребела, за плитой с техниками меча и шагов.

Что там у него? С другой стороны тоже есть рисунки?

Нет.

Рисунков не нашлось. Нашлась ниша с выемками под крошечные флакончики. Три выемки, где пузырёк был лишь в последней.

И короткая надпись над нишей, не оставляющая сомнений в том, что мне нужно сделать с найденным.

«Если ты ищешь силы, потомок, то выпей один из них.»

Я потёр щеку, ощущая, насколько сильно отросла щетина за эти два дня, и с ухмылкой спросил у мудреца:

— Интересно, приводили ли вы сюда до меня ещё двоих?

Мудрец пожал плечами:

— Если и приводили, господин, то мы об этом не помним.

Моя ухмылка стала ещё шире:

— Как удобно. Это помню, это не помню. А я не то что наказать

вас, а даже выдавить из вас правду не могу.

Ирал пробасил:

— Ваши удары сумеют причинить нам боль и раны, когда вы сумеете окутать меч аурой, господин. Он уже начал пропитываться вашим жаром души, но это лишь первый этап восхождения к званию Клинка.

Невольно я оглянулся на него, только сейчас сумев понять, кого он мне напоминает. Громила с гулким голосом. Глебол. Какое удивительное совпадение. Ещё одно.

Мудрец поспешил добавить:

— И возможно, содержимое этого фиала сумеет помочь вам достигнуть этого уровня силы.

Я покачал головой:

— Если до этого я сомневался, то теперь более чем уверен, что вы знаете намного больше, чем рассказываете, — я повёл рукой, обводя пещеру, статую Ребела, плиту, камень с моими зарубками. — Сначала вы убедили меня выучить техники Безымянного, — я намеренно не назвал его имя. — Проверили, как мои успехи, оценили мой талант, убедились, что я не отринул его наследие, помогли советами, дали свыкнуться с тем, где я нахожусь, что выучил и что теперь должен скрывать дополнительно. И только потом ты, мудрец, привлёк моё внимание к этому пузырьку. Ты знал, что он там есть. А может быть, его и не было там, пока этого не захотел именно ты.

Мудрец медленно двинулся вперёд, приближаясь ко мне. Так же медленно опустился передо мной на колени.

— Вы приписываете мне возможности, которых, уверен, не было у меня и на пике сил, господин. Я действительно не знаю, пробуждались ли мы в прошлом, приводили ли мы сюда хоть кого-то.

— И можешь в этом поклясться перед статуей Предка Ребела?

Мудрец отчётливо поднял голову, вглядываясь в лицо нависающей над нами фигуры:

— Да, господин. Клянусь перед лицом создателя Ребела, что не помню, пробуждались ли мы в прошлом.

Я скривился. Неубедительно. Даже люди, нарушившие клятвы Хранителям на алтарях, бывает живут после этого годами. Что уж говорить про теней. У них даже не заметить чернеющие зубы, они и так целиком, с ног до головы черны, словно предали тысячи клятв и давно сгнили. Ещё тысячу лет назад.

Вздохнув, я поднял к глазам флакон. В темноте я, конечно, вижу, но пещера без проблеска света, тёмный флакон с тёмным содержимым. Что я ещё тут увижу?

Подумав, снял с шеи медальон. Подцепил ногтями крышку и открыл слезу. Пропустить жар души через пальцы в этот раз вышло быстрей.

Слеза вспыхнула, ослепив меня и заставив брызнуть из глаз слезы. Проморгавшись, поднёс к слезе флакон. Алое содержимое, в котором словно зависли крошечные серебряные блёстки.

С насмешкой спросил, не рассчитывая на ответ:

— А что здесь, ты тоже не знаешь?

— Знаю. Смесь ихора всех Предков.

— К-хм!

Я подавился этим ответом. Для начала тем, что мудрец вообще ответил. А затем тем, что ответ не соответствовал тому, который выдумал я. Я-то решил, что здесь ихор одного лишь Ребела, а здесь ихор всех Предков?