Башня грифонов
Шрифт:
Вдвоем с парнем с дредами, который так ненавидел Билла Гейтса, они пронесли накрытое простыней тело через холл и погрузили в машину «скорой».
Надежда Николаевна вздохнула и решила, что пора ей идти по своим делам. И тут работяга шагнул ей наперерез, и, чтобы не испачкаться, Надежда качнулась назад. И услышала, как кто-то сказал тихим голосом, почти шепотом:
– Все о’кей.
Надежда помедлила немного, а когда обернулась, увидела только спину той самой женщины, что стояла рядом. Она шла к выходу, убирая в карман мобильный телефон.
Тут в холл
Как уже отмечала Надежда, Елена в своем деле понимала, была женщиной вежливой, но немного заполошной. Они прошли в офис «Эдема», и там дамы тут же огорошили Елену печальной новостью. Выяснилось, что умерший скоропостижно человек работал у них же, в центре, тут неподалеку, такой приятный пожилой дядечка.
Елена поохала, но, правильно поняв взгляд Надежды, брошенный на часы, обратилась к своим обязанностям. Позвонила на завод и выяснила, что просто там перепутали заказы. И эти штуки на карнизы есть, их привезут через три дня, когда машина туда пойдет.
– Вызывать вам мастера? – спросила она.
– Сама заберу и сама наверчу, – твердо ответила Надежда, добавив про себя, что и так сколько времени потеряла.
Через три дня Надежда Николаевна подошла к двери фирмы по изготовлению штор «Эдем». Дверь была закрыта.
Не поверив своим глазам, Надежда подергала дверную ручку – но та не поддавалась.
На всякий случай Надежда осмотрела дверь – нет ли на ней какой-то записки, например «Буду через пять минут» или «Уехала в Бобруйск на похороны тети».
Ничего такого не было. Наоборот, висел красиво отпечатанный график работы, из которого явствовало, что сейчас у ателье самое что ни на есть рабочее время.
«Ну вот, – подумала Надежда обреченно, – не зря говорят – дурная голова ногам покоя не дает! Что бы мне позвонить сюда, прежде чем ехать! А так только время зря потеряла! И вот интересно, куда они все подевались? Елена эта, конечно, замотанная совсем, сколько, она говорила, сыну? Двенадцать или тринадцать? Ну, тот еще возраст, намучаешься с тинейджером. Но не одна же она тут работает, есть еще дизайнеры, девица сидит на телефоне. И где они все? Ни ответа ни привета. Написали бы уж прямо: “Салон закрыт, все ушли на фронт!”»
И двери досками забили. Черт знает что!»
Надежда Николаевна, в принципе, была женщиной не скандальной, не любила ворчать и злопыхать попусту. Но сейчас очень уж противно было топтаться у запертой двери, а еще она представила, что скажет вечером муж, глядя на голые окна. И так уже поговаривал он, что Надежда – беспокойная личность, что задумала менять занавески от нечего делать, что те, прежние, были совсем даже неплохие, а ей, Надежде, вечно неймется… И так далее. Пока Надежде удавалось свести все к шутке, но долго она не выдержит. Ответит что-нибудь, и получится семейная ссора. Или даже скандал. А это никуда не годится.
Она стояла перед дверью, раздумывая,
Надежда Николаевна никогда не отличалась излишней стеснительностью. Кроме того, если дверь открыта – значит, в нее можно войти.
И она вошла.
За этой дверью оказалась большая, светлая и просторная комната. В ней имелось несколько обычных офисных столов и несколько кульманов с наколотыми на них чертежами и эскизами. За одним кульманом трудился мужчина лет пятидесяти с обширной лысиной, еще два или три человека сидели за столами, молодой парень с дредами уткнулся в компьютер. Возле самого ближнего стола стояла женщина примерно Надеждиного возраста, задумчиво разглядывая электрический чайник и четыре чашки.
– Извините, – проговорила Надежда, обращаясь к своей ровеснице, – вы, случайно, не знаете, фирма «Эдем» закрыта или они только ненадолго вышли?
– Что? – женщина подняла на Надежду растерянный взгляд, и Надежда отметила красные глаза, – Какой «Эдем»?
– «Эдем», – повторила Надежда. – Ателье дизайна интерьеров. Там делают шторы, покрывала и…
Она не закончила фразу, потому что увидела еще один кульман. Сам кульман ничем особенным не выделялся, но вот сверху к нему была приколота фотография с черной траурной полосой.
Это была фотография немолодого мужчины.
Того самого, которого Надежда несколько дней назад видела на скамейке в скверике напротив бизнес-центра. Того самого, который потом умер в холле этого центра, почти что на глазах у Надежды. Только на снимке он выглядел значительно моложе и поопрятнее, галстук даже виднелся и кусок пиджака. Наверно, снимок увеличили с маленького, на документы.
«Такие дела, – подумала Надежда с невольной грустью. – Выходит, он здесь работал. В этой архитектурной студии. И может быть, даже за этим самым кульманом».
При этом она невольно взглянула на приколотый к кульману чертеж. Как поняла Надежда Николаевна, на этом чертеже был изображен какой-то двор – стены, здания, расположенные вытянутым прямоугольником, ворота…
Это все было самое обычное, двор как двор, каких в Петербурге многие сотни, но вот в правом нижнем углу этого двора, а точнее – в юго-восточном углу, было изображено прямоугольное строение, к которому примыкало нечто круглое.
Прямоугольник, а рядом с ним – два концентрических круга, один внутри другого.
Точно такой же рисунок, как тот, что рисовал на песке пожилой мужчина в скверике. Точнее, рисовал-то он больше, но почти весь рисунок стер незначительный тип, который подошел к той скамейке после того, как двое собеседников ушли. А прямоугольник с кругами остался, и Надежда даже сфотографировала этот рисунок на свой телефон. И рассматривала потом этот рисунок несколько раз по приезде домой. Но ничего он ей не сказал – чертеж как чертеж.
Человек, который был так увлечен всем этим, умер скоропостижно, так что теперь ничего не выяснишь.