Башня Богов III

Карелин Антон Александрович

Предсмертная ярость волка! Берсеркизм: выживание на секунду дольше. Ещё одна пассивка, Клык ударил вслепую, с минусами за тяжёлое ранение — отчаянно, в последней надежде забрать меня с собой. Лапа врезалась мне в ногу, вспоров её над коленом, и я упал, крича от боли: крит x2! –44 хита (180/295). Волчара торжествующе взревел, булькая кровью… и умер.

Я встал и тремя широкими, тяжёлыми взмахами меча сделал неприятное дело: отрубил мохнатую, залитую кровью голову. Вдруг магия крови действует посмертно и сможет его отрегенить или у врага есть

какое-нибудь возрождение. Чтобы он не ударил мне в спину, я потратил несколько секунд и отшвырнул волчью голову как можно дальше, она покатилась по ступеням и исчезла.

— Сдаюсь! — увидев это, захрипел лесной тхар, вот только голос у него был уже сиплый, дрожащий, и даже какой-то тоненький.

Я развернулся к месту их боя с Орчаной и увидел, что зелёные сгустки исчезли, а коробка валяется на земле. Выдала всплеск силы и выдохлась, но этого всплеска более чем хватило. Рогач был весь в некротических укусах, которые расходились по шкуре пугающими кляксами почерневших капилляров. Исхудавший меньше, чем за минуту, он напоминал живого скелета — сущность из ящика выдрейнила из тхара все жизненные силы.

Палаши выпали из трясущихся рук, уже не способных удержать… Я с удивлением увидел в его данных 9й уровень! Видимо, когда у рогача закончились параметры, сгустки начали выпивать из него уровни. Это временный эффект, после хорошего отдыха и лечения тхар мог бы стать как новенький. Но Орчана безжалостно взмахнула дубинкой и размозжила побитому бандиту голову.

Наступила тишина, только тяжёло дышала девчонка, на ней красовалось две резаных раны и один сильный распухший ушиб через всё лицо. Она сплюнула кровь, вытащила из-за пояса какую-то жестяную банку, полную жутко вонючей смолы, и начала замазывать себе раны.

— Какой жестокий способ расправляться с врагами, — с сочувствием глядя на исхудавшего рогача, вздохнул Хопеш, вышедший из травы.

— Надо было отдать им тебя, ушастый? — прошипела Орчана. — Гони ещё пять воронов за защиту. Вон, бумажный дрался, как мужик, а ты? Тьфу, бесполезный.

У джарров быть бесполезным считалось за тяжкий порок.

— С радостью заплачу пять монеток, чтобы избежать драки, — хмыкнул гиен и, словно фокусник, раскрыл ладонь, на которой уже блестели чёрные вороны.

— Тут шесть, — набычившись сказала девчонка. — Думаешь, я тупая?

— Это доплата за возможность наблюдать процесс разноэффектной энергетической деградации субъекта под влиянием ведьмовских некротических сил. Впечатляет.

— Чево?

— Передай своей бабусе моё почтение.

Орчана хмыкнула.

— Ты ещё Палыча не слышал, на твоё счастье, — повеселев, сказала она, спрятав монетки. — Когда Палыч разъяряется, он начинает орать и выть. От этого всем врагам джарров становится нехорошо.

— А ты полна сюрпризов, — я покачал головой. — Откуда у тебя такие крутые вещи?

— От крысолюда! — отрезала девчонка. — Чего зажался, бумажный, ранки бо-бо? Дай помогу.

Она решительно подошла и жестом показала мне поднять руку, которую я, наоборот, тщательно прижимал к телу, ибо рана под мышкой была очень неприятной. Девчонка выхватила стальной загнутый коготь, в точности такой

же, каким шаманка резала себе и мне руки для клятвы крови; со знанием дела вспорола окровавленную футболку и противоосколочный костюм, вырезала слипшийся шмат лоскутков, плеснула странной водицы из флакона так, что под мышкой адски зашипело и засвербело от боли, но потом моментально одеревенело и перестало чувствоваться. Ну и щедро помазала смолой.

— Вот теперь жми, через полчаса пройдёт.

Она смазала мне рану на ноге и несколько других поменьше, от вонючего лекарства я захромал сильнее, чем раньше.

— Спасибо, Орчана.

— Не спасибо. Заслужил.

— Даже не потребуешь две монетки за потраченную мазь? — добродушно удивился Хопеш.

— Если б он знал, из чего её делают, попросил бы с меня доплату.

— А я знаю, — псоглавый высунул язык и шумно задышал, выражая веселье. — Нос не обманешь.

— Оставь знание при себе, — предупредил я. — Пока я не в курсе, меня всё устраивает.

— Вот и правильно, — хмыкнула Орчана, закончив меня латать. — Всё, ковыляй на здоровье. Полутай волчару, а я рогатого.

И верно, надо забрать трофеи. Я подошёл к обезглавленному врагу и уставился на него с грустным отвращением. Всё ещё не привык убивать, даже из самозащиты, и выдранный Клык внушал мне в первую очередь ощущение зря загубленной жизни. Им самим загубленной, не мной. Но это лирика, а в его инвентаре лежит моя законная добыча. Вот только как её забрать, если физически ряд вещей не на теле Клыка?

Вы вошли в меню обыска. Поздравляем с вашей первой добычей!

Скиллы добычи: нет.

Вы можете выбрать и воплотить из инвентаря в реальность: 1 вещь.

Вы можете материализовать 20% денег: 15 воронов, 32 котика.

Вот оно как? Я раньше лутал монстров и снимал с них компоненты, одна жабыча чего стоила. Но интерфейс системы всегда был поверх, а тут раскрылось специальное окно. Крыса Игорёк сам раскрыл мне интерфейс, по принуждению, но своей командой. Выходит, когда лутаешь другого разумного, а не монстра или моба, нужно выбрать, что берёшь. И есть специальные способности, прокачивая которые, увеличиваешь добычу.

На первый взгляд это было типичное ограничение баланса. Взять хотя бы меня: всего за сутки уже накопил кучу ценностей. Если все они будут переходить от убитого к убившему, то, во-первых, в мирах Башни быстро наступит избыток вещей, которые многократно пережили своих хозяев, вещи обесценятся ниже стоимость материалов и работы мастеров — а такое точно не приведёт к хорошим экономическим последствиям.

Во-вторых, самые эффективные восходящие получат жёсткий снежный ком роста крутости и всё равно придётся их как-то ограничивать. Я по опыту знал, что обратные ограничения хуже, чем изначально сбалансировать получение ресурса. Башня Богов даёт главное: крайне быстрый рост уровней и силы для достойных; то развитие, на которое вне Башни герои и боги тратят годы и десятилетия, здесь достигается за дни и недели. Награждать претендентов ещё и материальными ценностями система не обязана.