Башня-2
Шрифт:
Олег сказал зло:
— Знаю. Один из форпостов, можно сказать.
Россоха задумался, спросил задумчиво:
— Если в ответ на давление усилить регион вот в этой части земного шара… Что тут обитает за народ?.. Как ты это видишь? Направить туда поток денег?
Олег поколебался:
— Полагаю, проще послать группу геологов в район чуть ниже. В долину. Там, как мы знаем, большие залежи нефти. Геологи быстро откроют нефть, надо только указать им место. А нефть — это и деньги, и армия, и процветание. Даже без нашего вмешательства.
— Не рано? Режим
— Знаю. Но соседний регион, где монокультура, усиливается несоразмерно быстро. Кто-то накачивает туда деньги, высокие технологии, эшелонами шлет специалистов. Я подозреваю вмешательство… как ни печально, кого-то из наших. Во всяком случае, заселение долины и подъем общего уровня создаст щит на пути распространения экспансии монокультуры и, естественно, поддерживающих ее трансмонополий.
Россоха кивнул:
— Будет сделано. Группу геологов… пару миллиардов долларов… специалистов… так, записал. От правитель-ственных организаций?
Олег отмахнулся:
— Да нет, долгий путь. Сразу от какого-нибудь международного фонда. Из числа тех, что под нашим контролем. Едва нефть обнаружится, сразу начнут накачивать средства, пошлют специалистов, как по добыче нефти, так и… по ее охране, скажем так. Не забудь сразу доставить туда противоракетные комплексы! А то их доставка и развертывание займет массу времени. Могут не успеть.
Россоха торопливо щелкал по клавиатуре, сопел, наконец кивнул:
— Я отдал распоряжение в три крупнейших банка. А специалистов начну подбирать сегодня же. А ты иди, поспи. Я вижу, ты вымотался весь.
Олег кивнул, но лицо оставалось мрачным, а складки на лбу стали еще глубже.
— Это все верно… но только не решает главного. Если сам Яфет взялся за Башню-2, то это очень серьезно. Он фанатик, ты знаешь. Он до сих пор скрипит зубами, вспоминая о том поражении. Самом первом! Сейчас он решил, что время для последнего рывка.
— Ты это говоришь второй раз, — напомнил Россоха. — Ты… уверен?
Олег поколебался, оглянулся, с кухни доносился щебечущий голосок Юлии, она уговаривала редиску резаться ровнее, понизил голос:
— Мне очень не хочется тебе это говорить.
— Олег, — сказал Россоха, — я был из первого составе Тайных.
— Потому и говорю то, что другому бы не сказал. За мной началась охота.
Россоха отшатнулся. Глаза его обшаривали лицо Олега.
— Как?
— Я заметил, что за мной посланы люди. Они пытались убить меня уже дважды. Меня спасал только опыт, которого не было у тех четверых, которых эти сволочи уже убили. Да-да, четверо моих ближайших помощников убиты! Из шестой ступени. Я тоже хожу под прикрытием шестой ступени, рядовой специалист, много знающий, но все же без доступа в Совет Тайных… Потому и уцелел, что ко мне пришли, как… как к рядовому. Но все равно я не могу сражаться со всем спецназом планеты! Сейчас я только чудом уцелел. Но если бы они знали, что в их руки попал член Совета Тайных, я бы уже не вырвался… К тому же прости, но я настолько паршиво себя чувствую…
Россоха кивнул, глаза были участливыми.
— Я это
Олег отвел взгляд в сторону, голос стал хриплым:
— Да, другая. Прости.
Пальцы его непроизвольно пощупали правый бок. Опухоль разрастается, но ощущение такое, что валун превращается в воск. Все еще выпирает слегка… даже не слегка, надо рубашку всегда навыпуск, но словно бы начинает двигаться выше, к грудной клетке…
Из другой комнаты донесся громкий голос:
— Стол накрыт!
Россоха поднялся:
— Пойдем. Я же вижу, ты скоро начнешь грызть мебель.
Великолепие стола заставило отшатнуться. Юлия, мстя шпиону, вытащила все деликатесы, умело разложила, сервировала, зажгла свечи, теперь все блистало роскошью и великолепием. На противоположной стене широкий серый квадрат оказался встроенным телевизором, Юлия сумела разобраться с управлением, там сейчас шел концерт. Россоха взглянул на нее пристально, бросил на Олега быстрый взгляд. Тот нехотя кивнул. По Юлии видно, что обстановка все же впечатление произвела, произвела, но настоящая женщина скорее умрет, чем это выкажет.
— Очень красиво, — сказал Россоха с воодушевлением — Очень!.. У меня никогда так не было. Спасибо, Юлия. Кстати, после обеда Олег тебе многое объяснит. Он уже сказал мне, что собирался тебе все рассказать…
Олег нахмурился. Россоха забегает вперед, хотя и он понимает, что все вовсе не значит, что этой легкой, как бабочка, женщине в самом деле будет рассказано все или даже многое. Хотя она продемонстрировала как выживаемость, так и психическую устойчивость. Ни слез, ни жалоб, а ведь он видит, что с нею обошлись жестоко. Как, впрочем, во все века обходились с захваченными в плен красивыми молодыми женщинами. Будь это скифы, гунны, римляне или крестоносцы. Но рассказать надо… Так, самую малость, но чтобы она чувствовала, будто доверили все тайны мира.
— Она очень сильная женщина, — сказал Россоха тихо. — Очень!.. Такие уже редкость. А тебе, Олег, она нужна. Я чувствую.
Олег пробурчал с неловкостью:
— Давай угощай, что у тебя есть. Я, в самом деле, готов съесть хоть коня. Даже с подковами.
— Кони теперь редкость, — обронил Россоха. — А уж подковы… Мало кто знает, что это вообще. А кто знает, тот уверен, что для подвешивания над дверьми.
Юлия сказала:
— Я читала, что богатыри их зачем-то ломали.
Россоха быстро взглянул на Олега:
— Я знавал таких, что и по две сразу могли. Дикие люди!
Олег указал на блюдо:
— А эти мелкие фиговины… для чего они?
— Какой ты, — мягко укорил Россоха. — Всегда пренебрегал радостями жизни… Человек ведь нарос вокруг желудка! Это тебе не подковы портить. Как видишь, Юлия приготовила все не только вкусно, но и красиво.
Юлия смолчала, что она только разогрела то, что надо разогреть, и разложила по тарелкам. Многие ее подруги и этого сделать не умеют, даже гордятся такой неумелостью. Мило улыбнулась, принимая комплимент, села, и мужчины благовоспитанно сели следом.