Башня-2
Шрифт:
— Я готов, — ответил Кропоткин бесстрашно. — Честь останется и в новом мире!.. И никто уже не остановит прогресса… С этого дня — мир един.
Глядя прямо в лицо Олегу, он поднес ствол пистолета к своему виску, усмехнулся красиво и бесстрашно. Палец с силой нажал на спусковую скобу. Под звукопроницаемым куполом выстрел показался орудийным залпом.
Юлия со слезами на глазах, не обращая внимания на глубокую царапину у себя на скуле, обняла Олега сзади за шею.
— Олег, — сказал Яфет подавленно. — То, что он сказал…
— А ты хотел бы? — прорычал Олег. — Разве теперь ты… не диктатор всей планеты Земля?
Красивое лицо Яфета пошло пятнами.
— Тебе надо, чтобы я признался… что ты несколько… в чем-то… прав?
— В чем-то, где-то, временами, — сказал Олег с тоской. — А как на самом деле?
Яфет скрипнул зубами. Щека болезненно задергалась.
Он сказал с болью, голос сорвался на крик:
— Ты знаешь, я добивался не этого!.. Единство человечества… это еще не диктатура. А этот человек… он… он же…
Олег прервал:
— Ладно… Я просто не хотел разочаровывать парня. Пусть там… в своем диктаторском раю… думает, что свершилось… Для чего, по-твоему, я остался вне купола? Жаль, пропустил момент, как тебе вручали жезл императора всей Земли… А то и орден спасителя Человечества…
Яфет стиснул зубы, но смолчал. Исхудавшее лицо Олега все еще, как у покойника, восково-желтое, дыхание из простреленной груди вырывается с хрипами, там булькает, сипит, клокочет, лохмотья легких болтаются, как тряпки на ветру, но жизнь в здоровом глазу разгорается все ярче, а голос звучит буднично, словно… словно на нем ни одной царапины!
— Значит, — переспросил Яфет жадно, — все остановлено?
— Да, — ответил Олег. — Остановлено. Но диктатура этого придурка — еще не самое худшее, что нас ожидало.
По лицу Яфета было видно, что не согласен, но смолчал, наткнулся взглядом на заплаканное личико Юлии. Девушка со слезами на глазах небрежно стерла кровь со щеки, поморщилась от боли и снова устремила влюбленный взгляд на Олега.
— Зачем, — спросил Яфет зло, — притащил ребенка?
— Привязалась, — ответил Олег сипло. — И гнал, и даже бил — не отстает.
— Ты чума для женщин, — вырвалось у Яфета. — Эх… Да, я проиграл, проиграл… Тебе это хочется услышать? Проиграл!.. Черт бы тебя побрал!.. С вашей помощью, Юлия. Кстати… раз уж вы здесь, то вам пора приступать к настоящей работе.
— Я-то при чем? — огрызнулась она. — Это вы — бессмертные!.. Или почти. А у меня заботы попроще.
Яфет с удивлением оглянулся на Олега:
— Этот монстр не сказал? У него дар чувствовать, кому срок жизни не определен. А когда привел вас, ощутили даже мы.
Юлия развернулась к Олегу. Глаза ее полыхнули бешенством.
— Ах ты, мерзавец! Я думала, хоть немного тебе нравлюсь!
Яфет бросил на Олега злорадный взгляд.
Олег сказал торопливо:
— Конечно, нравишься. Я знаешь, о чем думал? Да фиг с ней, судьбой мира. А что,
Он ласково провел кончиками пальцев по ее щеке. Ласка была неожиданная, по коже пробежал зуд. Юлия невольно коснулась щеки, застыла. Кожа была абсолютно чистая. Исчезла не только глубокая царапина, но и обе родинки пропали бесследно.
Она прошептала:
— А ты?
— Я что? А, ты все о личине…
Ранка под его глазом разом затянулась. Кожа судорожно дернулась, сухая корочка коросты отклеивалась, мелкие пластинки катились по лицу, как с горы камешки. На месте дыры с долю секунды ярко краснел пульсирующий валик, под тонкой кожицей мелькнула сеть кровеносных сосудиков, но кожа на глазах уплотнялась, натягивалась, и когда кольцо кратера опустилось, там осталось лишь белесое колечко шрама.
Широкие пластины мышц выглядели как выкованные из темной меди щиты. Красноватые волосы, похожие на медную проволоку, еще держали на себе коричневую корочку крови, но он провел ладонью, смахивая одновременно и остатки рубашки, и все увидели могучий торс, который напомнил чем-то Илиаду или времена битв гераклидов за Фивы.
Голос Яфета дрогнул, а губы запрыгали, как испуганные лягушки:
— Ты… ты что?
Олег морщился, стискивал челюсти, по его лицу проходила странная рябь.
— Хреновые стрелки, — прошептал он. — Ни одна пуля не попала… Это так, рикошетом царапало… По коже…
И хотя это была наглая ложь, все видели, каким он пришел, но каждый судорожно ухватился за это глупое объяснение невероятного, дикого, противоестественного.
— Но даже царапины! — вырвалось у Яфета. — Царапины так не заживают!
— Да это не царапины, — ответил Олег уже внятно. — Так… холостыми… Ладно, так какие у тебя доводы? У тебя должны быть очень весомые доводы!
Он поднялся во весь рост, Юлии на миг почудилось, что вокруг него искривилось пространство. По телу пробежали едва заметные звездочки, исчезли, а с ними исчезли и последние шрамы.
Ганзард шептался с Аттилой, Целенгук и Акша сидели неподвижно. Их глаза не отрывались от самого таинственного из членов Совета.
Мрак толкнул Олега в бок:
— Как это ты?
— Думаешь, — ответил Олег измученно, — легко было из гусеницы… прямо в бабочку? Мне бы с полгода куколкой полежать!
Яфет смял бумажные листки в ком, со злостью запустил в мусорную корзину:
— Я заготовил действительно весомые… но после того, что случилось… Признайся, нарочно спровоцировал? Ну, это выступление Кропоткина?.. Да ладно, от тебя можно ждать что угодно! Уж очень на руку. Хотя рожа у тебя была… посмотреть приятно. Даже жаль, не моих рук дело. Или хотя бы поприсутствовать!.. Ладно, признаю, Башню-2 завершать пока… рано. Но ты сам говорил, что возражать просто… Однако в этот раз именно ты суешь палки в колеса прогресса!