Башни Заката
Шрифт:
«…а когда ее не было?..»
— Вы оба правы, — признает Креслин. — Нам позарез нужна прохлада, а пуще того дождь. Я, конечно, могу призвать студеные ветра, однако чувствую, что сейчас это может вызвать такие разрушения, что когда пойдет нужный нам дождь, ему нечего будет поливать.
«…хорошо, хоть об этом подумал…»
— Пожалуйста, дай мне договорить.
— Прости, — краснеет Мегера. — Я все время забываю.
— Дело в том, что ты прикладываешь силу не там, где требуется, — говорит Клеррис, махнув в виде приглашения
Мегера занимает стул, а Креслин усаживается на низкую каменную ограду, откуда ему видны не только собеседники, но и пустая, если не считать все той же полузатопленной лодки, гавань.
— Представь себе рычаг, — говорит Черный маг. — Если он короток, то, чтобы сдвинуть камень, тебе потребуется приложить много силы, и камень, если сдвинется вообще, то почти сразу, в момент нажима. Более длинный рычаг требует меньшей силы, но давить придется дольше. Примерно то же самое применительно и к работе с погодой. Создав бурю, потопившую флот Хамора, ты приложил огромную силу, оказавшую немедленное действие…
— Выбирать особо не приходилось.
— Да никто тебя не упрекает, — качает головой Клеррис, — суть не в этом, а в том, что, проведав о нападении хаморианцев заранее, ты мог бы потянуться дальше и не спеша, за несколько дней, слегка сместить кое-какие ветры, чтобы создать штормовой фронт только в нужное время и в нужном месте.
— Но откуда мне знать, как и какие ветра нужно перемещать?
Клеррис делает глубокий вздох:
— Буду рад объяснить, если ты, конечно, готов слушать. Помнится, я уже заводил такой разговор, но тогда тебя это не больно заинтересовало.
— Тогда меня мучила морская болезнь, — сухо отзывается Креслин, но под укоряющим взглядом Мегеры тут же извиняется: — Прости… ты прав. Мне следовало потом вернуться к этому разговору.
— Ладно. Может, выпьешь чего-нибудь, прежде чем мы начнем? Еще раз предупреждаю: разговор будет долгий.
Креслин кивает и встает.
— Я сама принесу, — встревает Мегера. — А ты, Клеррис, пока изложи Креслину основы, с которыми уже познакомил меня.
Креслин удерживает вздох: Мегера в очередной раз показала ему, что думать надо заранее, и думать как следует. Взяв другой стул, он садится поближе к Клеррису.
CIV
— Надеюсь, ты будешь учитывать все детали? — говорит герцог, пытаясь приподняться, опершись на подушку. Черноволосая женщина подносит чашку к его губам.
— Конечно, конечно… — женщина касается ладонью его горячего лба. — Я знаю, как ты беспокоишься.
— Хорошо… — бормочет он между глотками.
— Выпей еще. Тебе полезно.
— Жуткая бурда… а вот ладонь так холодит, — стараясь не хмуриться, женщина убирает чашку. Герцог бормочет: — Сколько же все это может продолжаться? Все хуже и хуже. Просто не знаю, что бы я без тебя делал, — он умолкает, несколько мгновений
— Толкуют, что это дело рук Черных магов с Отшельничьего, — говорит Хелисс, ставя чашку рядом с высокой кроватью. — Они украли дождь.
— Не верю я в это, — выдыхает герцог. — Просто жаркий год. А когда Креслин был здесь, дождей выпало… больше… чем за весь прошлый год. Позаботься о том, чтобы следующим кораблем на остров отправили жалованье.
— Все сделаю, дорогой, все сделаю, — она снова кладет ладонь на вспотевший лоб. — Но тебе нужно отдохнуть.
— Отдых, отдых… Я только и делаю, что отдыхаю.
Хелисс убирает руку. На ее пальцах дрожат красновато-белые огоньки.
Герцог лежит с закрытыми глазами и хрипло кашляет.
— Спи спокойно, дорогой. Спи спокойно, — говорит Хелисс и, повернувшись к сидящей на табурете у окна девушке, добавляет: — Если ему что-нибудь понадобится, пошли за мной. Стражи знают, где меня найти.
— Да, госпожа.
Герцог снова заходится кашлем, но Хелисс уходит из комнаты больного, не обернувшись.
CV
С террасы, обращенной к югу, открывается вид на простирающееся до пыльного горизонта высохшее плато. Восточный Океан тих, и волны едва облизывают песок под террасой.
Креслин уныло смотрит на ведра и коромысло, представляя, сколько воды придется ему опреснить за сегодняшний день для нужд цитадели и горстки обосновавшихся на Краю Земли беженцев. Мегера утверждает, что ему не следует отвлекаться на примитивный физический труд, а таскать воду — занятие именно такое.
— Креслин, — тихонько зовет Мегера, вышедшая на утренний свет из дома босая, в одной тонкой сорочке.
«Интересно, чего она хочет?» — думает он.
«Ну вот, неужели сразу заметил? — морщится она. — Будь ты проклят…»
Но раздражения в этой мысли нет, разве что чуть сожаления.
— Прости, — произносит он.
— Завтра причалит «Грифон».
— И?..
— На борту будут Алдония с Линнией.
— Ты хочешь, чтобы они поселились здесь?
— Я обещала.
— В каком гостевом доме?
— Ты не… спасибо.
Она обнимает его так, что ради этого стоит пожертвовать любыми удобствами. Его руки проскальзывают под сорочку и гладят ее обнаженную спину.
— Креслин!..
«…Нет! Не сейчас…»
Он прижимает ее к себе, но тут же отпускает.
«…ты… слишком вольничаешь… всегда…»
— У тебя всегда одно на уме.
— Не всегда. Только когда ты рядом.
Она качает головой и поправляет сорочку, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Я… это… — начинает Креслин лишь ради того, чтобы прервать молчание и сменить тему. — Я знаю, что ты беспокоилась насчет Алдонии.
— Она будет рада, — говорит Мегера с улыбкой, отчасти развеивающей его опасения.