Башни Латераны

Хонихоев Виталий

Под стягами — всадники.

Тяжёлая рыцарская кавалерия, элита любого войска. Кони — огромные, тяжёлые, боевые дестриэ. Каждый конь — полторы тонны мышц, кости, ярости. Масть тёмная — вороные, гнедые, серые. Грудь широкая, ноги толстые, как брёвна. Копыта окованы железом. Шанфроны на головах — железные маски, закрывают морду, уши, шею. На лбу — острые шипы, сверкают. Круперы на крупах — железные пластины, защищают спину, бока. Попоны под доспехами — алые, с серебряной мантикорой.

Всадники — в полных латах. Доспехи тяжёлые, кованые, начищенные до блеска.

Сверкают на солнце — как зеркала, как серебро. Кирасы на груди — толстые, прочные, украшены гравировкой. Наплечники, поножи, рукавицы — всё из стали, всё плотно подогнано. Шлемы закрыты — забрала опущены, лица не видно. На шлемах — плюмажи из алых перьев, развеваются на ветру.

В руках — копья. Длинные, тяжёлые, четыре метра. Древки дубовые, толстые. Наконечники стальные, широкие, блестят. На древках под наконечниками — алые вымпелы, развеваются, как языки пламени.

Копья подняты — вертикально, в небо. Лес металла. Сотни наконечников сверкают.

Топот копыт — как гром, как землетрясение. Тысячи копыт бьют в землю — синхронно, мерно, неумолимо. Земля дрожит. Камни подпрыгивают. Пыль поднимается — облаком, за всадниками.

Звон металла — доспехи, уздечки, мечи, копья. Тысячи звуков сливаются в один — высокий, протяжный, зловещий. Как колокольный звон. Как песня смерти.

Рога — боевые рога трубят снова. Долго, протяжно. Звук катится по полю — гулкий, мощный, страшный. Эхо отражается от стен города, от холмов, от неба.

— Освальд! Это Освальд фон Эйхенвальд! Третья ударная армия короля Гартмана! Они пришли! — восторженно кричит молодой солдат и его крик звенит в ушах, отдается надеждой в сердцах.

— Наконец-то. — ворчит Бранибор, опуская топор вниз: — не могли раньше… хотя бы на полчаса.

— Джентльмены, похоже, что сегодня мы не умрем. — говорит Мессер, складывая руки на груди: — эй, паренек, а ты куда?

— На поле. Там… там Алисия. — Лео идет вперед и на этот раз никто его не останавливает. Армии Арнульфа не до них, она перестраивается, готовясь встретить новую угрозу, звучат гортанные команды, они торопятся. Встретить атаку тяжелой рыцарской коннице неподготовленными не в строю щитов, ощетинившись копьями — такое себе удовольствие. Потому Арнульфу сейчас не до Вардосы, не до десятка человек в воротах города. И Лео — спешит туда, где на поле боя погребена под грудой вражеских тел его Алисия.

— Тц. — роняет в пространство Мессер: — стой, парень, я с тобой. В конце концов там моя возлюбленная.

— И я. — говорит Густав, поправляя шлем.

— Все вместе пойдем. Арнульфу сейчас не до нас. — говорит Курт Ронингер: — в конце концов она — наша дейна.

Эпилог

Эпилог

В башне у магистра Элеоноры Шварц было тепло и уютно. В углу потрескивал дровами растопленный камин, пахло мятой и розмарином и чем-то еще, неуловимо сладким. Сама магистр сидела за большим дубовым столом, заваленным манускриптами и заметками. Он стоял прямо перед ней.

— Вы хотели меня

видеть, магистр? — голос сухой, безжизненный, ровный.

— Да, хотела. — говорит Элеонора и наклоняет голову набок: — садись Леонард. Ни к чему такие формальности, в конце концов ты когда-то был моим учеником. Да и на стене мы с тобой вместе стояли.

— Так и есть, магистр. — кивает он, но не делает даже попытки найти взглядом стул и сесть: — стояли.

— Упрямец. — качает она головой: — ну да ладно. Я не задержу тебя надолго. Слышала ты собрался уходить из города вместе с «Черными Пиками»?

— Да, магистр. Капитан Курт предложил капитану Бранибору и капитану Мессеру объединить отряды. «Железные Волки» и «Алые Клинки» теперь с нами.

— Понятно. Не думал остаться и снова поступить в Академию? Я готова дать рекомендации на полную оплату за весь срок обучения. И даже если мне откажут — я оплачу твою учебу сама. У нас слишком мало одаренных магов, чтобы ими раскидываться. Что думаешь?

— Я… — он моргнул и отвел глаза в сторону: — мне и правда нужно идти, дейна Элеонора. Я ценю, все что вы сделали — и для меня, и для города. Я видел, как вы сражаетесь. Но… люди начали шептаться и…

— Люди. — фыркнула Элеонора, встала из своего кресла и подошла к окну башни, сложила руки за спиной: — где были эти люди, когда Безымянная Дейна сражалась за них на поле боя? Что они делали? Дрожали в своих домиках и готовились отдать своих жен и дочерей солдатам Арнульфа? Люди…

— Но…

— Послушай, Леонард. — она повернулась к нему: — Безымянную Дейну хоронили как героя этого города. Сам Освальд распорядился чтобы ее гроб несли на плечах четыре капитана. Ей поставили памятник, а барон хочет возвести часовню в ее честь. Церковь готова канонизировать, отец Бенедикт направит прошение Святому Престолу в Альберио. Она — героиня этого города и уже легенда. Пустые сплетни никчемных придурков этого никогда не изменят.

— Я ухожу не из-за слухов. — пожимает он плечами.

— Ладно. Если ты сам принял такое решение — ладно. — она садится в свое кресло: — садись. Голоден? У меня есть жареная курочка и запеченные овощи, есть мед и вино. Боже как я соскучилась по хорошей еде и выпивке за это время. Да и у тебя вон… кожа да кости, одни глаза остались.

— Извините, магистр, но…

— Не нокай мне тут! — повышает голос Элеонора, вставая с кресла и тут же — замолкает. Подносит руку к голове. Молчит.

— Погоди. — говорит она тихим голосом: — извини что накричала… это все головная боль. И этот мерзавец Мессер… ладно. Давай с начала. Действительно я хотела тебя видеть. И не для того, чтобы поговорить о городе или покушать курочку. Для того, чтобы поговорить о… — она нетерпеливо перебирает пальцами в воздухе: — о ситуации. Нашей ситуации.

— Я уже говорил, магистр. — ровный голос в ответ: — если вы считаете что меня нужно выдать инквизиции, то я даже сопротивляться не буду.

— Да погоди ты со своей инквизицией! — она ударяет ладонью по столу: — ты что не понимаешь? То, что ты сделал…