Башни Латераны

Хонихоев Виталий

Внизу сержант Мартин снова застонал — тихо, почти неслышно. Но Грета слышала.

Она сжала кулаки, заставляя себя не смотреть вниз. Не думать о нём. Думать только о круге. О заклинании. О том, что сейчас придётся делать.

Магистр Элеонора заняла свою позицию в центре линии магов. Её огромный круг — диаметром в три человеческих роста, круг мага Третьего Круга — пылал ярче всех остальных.

Она подняла руки, и её голос, усиленный магией, прокатился по всей стене:

— СЛУШАЙТЕ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО! СЕЙЧАС НАЧНЁТСЯ БОЙ! ВЫ — БОЕВЫЕ МАГИ ШКОЛЫ ОГНЯ!

ВЫ — ОРУЖИЕ ВАРДОСЫ!

Грета чувствовала, как дрожат руки. Как пересыхает во рту. Как сердце бьётся где-то в горле.

— ВЫ БУДЕТЕ СТОЯТЬ И СТРЕЛЯТЬ! — продолжала Элеонора. — НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО! НЕСМОТРЯ НА СТРАХ! НЕСМОТРЯ НА СТРЕЛЫ! НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО РЯДОМ БУДУТ ПАДАТЬ ЛЮДИ!

Армия Арнульфа приближалась. Сто пятьдесят шагов до ближайшей осадной башни. Сто двадцать.

— ВЫ — НЕ СТУДЕНТЫ БОЛЬШЕ! — голос Элеоноры звенел как сталь. — ВЫ — МАГИ ВАРДОСЫ! И ВЫ БУДЕТЕ СРАЖАТЬСЯ!

Сто шагов.

Внизу сержант Мартин издал последний, протяжный стон — и затих. Навсегда.

Грета подняла руки. Почувствовала, как энергия круга откликается, готовая вырваться наружу.

Пятьдесят шагов.

— ПО МОЕЙ КОМАНДЕ! — закричала Элеонора. — ТРИ… ДВА… ОДИН…

Грета сделала глубокий вдох. Последний вдох перед тем, как её жизнь изменится навсегда.

— ОГОНЬ!

Глава 13

Глава 13

Первый удар прогремел, когда Лео вытирал чугунный котёл. Он замер, держа в руках жирную тряпку, прислушиваясь. Звук был далёким, глухим, но ощутимым — будто где-то за горизонтом гигант ударил молотом по наковальне. Секунда тишины. Потом ещё один удар. И ещё.

— Что это? — Маришка выглянула из общего зала, её круглое лицо побледнело.

Вильгельм, стоявший у разделочного стола с ножом в руке, медленно опустил руку вниз, отложил нож в сторону и вытер ладони тряпкой. Вздохнул и покачал головой.

— Началось, — сказал он тихо. Грохот усилился. Теперь это был не отдельные удары, а непрерывный гул — низкий, рокочущий, от которого дрожали стены таверны. Где-то звякнула посуда, упала со стола кружка, разбилась. Лео выронил тряпку. Ноги сами понесли его в общий зал.

Там уже столпились все — торговцы, случайные посетители, беженцы из деревень. Наемников, которые обычно занимали половину столов или городской стражи не было — все были на стенах, все участвовали в обороне города. Старый Клаус стоял у двери, держась за косяк.

— Что там? — спросил кто-то. Клаус не ответил. Просто толкнул дверь и вышел на улицу.

Лео протиснулся следом. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Он поднял голову и замер.

Над восточной стеной поднимался дым. Чёрный, густой, клубящийся. А ещё — вспышки. Оранжевые, яркие, одна за другой, как молнии в грозовую ночь. И грохот. Непрекращающийся грохот, от которого в ушах звенело даже на таком расстоянии.

— Боже милосердный, — прошептал Клаус. Его лицо было серым, старым. — Арнульф пошёл на штурм.

«Там мои однокурсники. Грета. Густав. Эмма. И конечно же Марта, единственная кто пришел на похороны Алисии.»

— Лео! — окрик Вильгельма вернул его в реальность. Толстяк стоял в дверях таверны, его лицо было мрачным. — Беги домой.

Сейчас же. Скажи матери, чтобы уходила в подвалы. И сам там оставайся. Слышишь?

— Но…

— Никаких «но»! — рявкнул Вильгельм. — Это не твоя война! Ты не воин, ты не маг! Там тебе делать нечего! Беги домой! Здесь делать нечего, таверна закрывается.

Он развернулся и скрылся в таверне. Лео остался на улице один. Вокруг — хаос. Люди выбегали из домов, кто-то тащил мешки с вещами, кто-то вёл за руку плачущих детей. Женщины кричали имена мужей и сыновей. Старик в углу молился, упав на колени прямо на мостовой.

— Конец! — завопила какая-то женщина, выбегая из дома с грудным ребёнком на руках. — Конец пришёл! Арнульф разрушит город!

— Заткнись, дура! — огрызнулся мужик, тащивший тележку с поклажей. — Ещё не проиграли!

Грохот над стеной усилился. Теперь к нему добавились новые звуки — пронзительный визг, будто металл резали металлом, и что-то похожее на раскаты грома, но более частые, более злые. Лео посмотрел в сторону своего дома. Потом — на восточную стену. Дым клубился всё гуще. «Они там», — подумал он. «Грета, Густав, Эмма. Все, с кем я учился три года. Они там, на стене. И их убивают».

Нокс материализовался рядом, потёрся о его ногу. Чёрный кот смотрел на него жёлтыми глазами, и в них было что-то похожее на вопрос.

«Что ты будешь делать?» Лео сжал кулаки.

— Прости, мама, — прошептал он и побежал. Не домой. К стене.

Улицы превратились в сплошной хаос. Лео протискивался сквозь толпу, спотыкаясь, натыкаясь на людей. Кто-то бежал к стенам, кто-то — от стен. Он наткнулся на женщину с ребенком, которая стояла посреди улицы и выла протяжным, высоким воем, от которого закладывало в ушах и становилось не по себе. Ребенок на руках у нее спал, лицо было тихое, умиротворенное, так похожее на лицо Алисии, сразу после того, как он открыл крышку гроба. Осознание вдруг толкнуло его в виски словно молот. Да он же мертвый! — подумал он и на мгновение он понял почему эта хорошо одетая женщина воет посреди улицы словно дикий зверь, но толпа уже разделила их, и он потерял ее из виду.

Вот уже и стена, вот каменная лестница вдоль стены, наверху пылает зарево, трещат молнии и слышатся крики. Он побежал по лестнице, не чуя под собой ног, перепрыгивая через ступеньки…

Он перешагнул через первое тело на пятой ступени. Молодой парень в сером табарде городской стражи, лицо в саже, глаза открыты и смотрят в никуда. Стрела торчала из груди.

Дальше. Выше.

Ещё одно тело. И ещё. Кто-то стонал, прижимая к боку окровавленную тряпку. Кто-то сидел у стены, держась за раненую ногу, зубы стиснуты от боли.

— Не дай им пройти… — прохрипел кто-то, хватая Лео за штанину. Лео дёрнулся, вырвался, побежал дальше. Сердце билось так громко, что заглушало всё остальное.

Наверху — дверь в башню. Массивная, дубовая, окованная железом. Приоткрыта. Из щели валил дым.

Лео толкнул дверь. Она поддалась с трудом — что-то мешало. Он налёг плечом, толкнул сильнее. Дверь распахнулась.

За ней лежало тело — воин в полном доспехе, лицо обуглено, шлем расплавился, приварился к голове. Запах горелого мяса ударил в нос. Лео зажал рот ладонью, перешагнул через труп.