Башни Латераны 2
Шрифт:
Он кивнул.
— Я тоже.
Она улыбнулась ещё шире. Открыла дверь. Шагнула за порог.
Обернулась ещё раз.
— Ты лучший.
Дверь закрылась.
Максимилиан остался один.
Сидел на кровати. Смотрел в стену. В комнате было тихо. Только светильник потрескивал. И где-то внизу, в таверне, гудели голоса. Он встал. Подошёл к окну и выглянул во двор. Увидел как Лиза шла к воротам. Быстро. Подпрыгивая. Счастливая.
Он смотрел ей вслед.
Что-то неприятное шевельнулось в груди. Снова.
«Ладно, — подумал он. — Кто вообще узнает какой-то перстень у швеи из Нижнего Города?»
В таверне было шумно. Пахло пивом, жареным мясом, потом. За столами сидели мастеровые, грузчики, пара стражников. Вильгельм стоял за стойкой, вытирал кружки. Увидел Максимилиана, хмыкнул.
— Опять с девкой? Неймется тебе…
— Не твоего ума дело, — буркнул Максимилиан. Повернулся, поискал глазами, нашел. Протиснулся в угол к крайнему столику. Дитрих сидел спиной к стене, пил пиво. Увидел Максимилиана, поднял бровь.
— Ну что, герой-любовник? Удачно прошло?
Максимилиан сел напротив. Устало.
— Дай в долг.
— Опять просрал всё?
— Дай в долг, я сказал.
Дитрих вздохнул. Полез в карман. Достал два серебряка. Кинул на стол.
— Последний раз, Макс. В следующий раз сам выкручивайся.
Максимилиан взял монеты. Сунул в карман.
— Спасибо.
Дитрих хмыкнул. Отпил пива.
— Ты когда-нибудь остепенишься?
— Никогда.
— Так и думал.
Они сидели молча. Пили.
За окном темнело.
А где-то в Нижнем Городе, в маленькой комнатке над швейной мастерской, Лиза сидела на кровати и смотрела на золотой перстень, зажатый в кулаке.
И улыбалась.
Глава 13
Лео спешил, он опаздывал, безнадежно опаздывал. Элеонора не любила опозданий. В руке он сжимал узелок с хлебом и сыром — завтрак для себя, хотя вряд ли выдастся время поесть. Магистр Шварц не признавала перерывов, если её что-то увлекало. А увлекалась она легко и надолго.
Весенний ветер трепал полы плаща, когда Лео поднимался по узкой улочке к башне магистра Шварц. Город просыпался — на рыночной площади уже гремели голоса торговцев, где-то стучал молот по наковальне, а из окон тянуло дымом очагов и запахом утренней каши. Солнце еще только поднималось над крышами, окрашивая черепицу в золотисто-рыжий цвет, и тени от труб и флюгеров тянулись длинными полосами через мостовую.
Башня магистра возвышалась над соседними домами — старая, из тёмного камня, с узкими окнами-бойницами и остроконечной крышей, увенчанной флюгером в виде дракона. Когда-то здесь, наверное, жил какой-нибудь богатый купец или мелкий дворянин, но потом башню купила Элеонора и превратила её в свою лабораторию. Соседи косились и шептались — говорили, что по ночам из окон льётся зелёный свет, что слышны странные звуки, что магистр колдует над мертвецами и вызывает демонов.
Последнее было не так уж далеко от истины. Лео толкнул тяжёлую дубовую дверь — та поддалась со скрипом. Внутри пахло странно: травами, воском, чем-то кислым и едким — алхимическими реагентами, наверное. На стенах висели полки с книгами, склянками, свёрнутыми пергаментами. В углу стоял скелет — человеческий, с табличкой на груди: «Не трогать! Учебное
Он начал подниматься по винтовой лестнице. Ступени были узкими, каменными, стёртыми от времени. Где-то наверху слышался голос Элеоноры — она что-то напевала.
Напевала?
Лео притормозил, прислушался. Да, точно — мелодия. Едва ли это можно назвать песней, тем более что в ноты магистр не попадала вовсе, но тут дело было не в чистоте звука. Элеонора Шварц никогда не пела. Она ворчала, читала лекции, ругалась на коллег из Академии, называла их консерваторами и ослами — но не пела.
Значит, что-то случилось. Что-то хорошее?
Лео ускорил шаг. Поднялся на последний пролёт, толкнул дверь в лабораторию — и замер на пороге. Посреди комнаты, посреди выжженого в камне магического круга, светящегося алым цветом — стояла Элеонора. Волосы её — обычно аккуратно убранные в пучок — растрепались, прядь упала на лоб. Рукава засучены до локтей. Руки вытянуты вперёд, пальцы слегка изогнуты, будто она держит невидимые нити. И вокруг неё, внутри магического круга, двигались крысы.
Десять крыс. Лео не в первый раз был тут и сразу же понял, что крысы — мертвы. Они шли по кругу — медленно, размеренно, будто на параде. Шерсть тусклая, глаза мутные, но движения — плавные, почти живые. Вот они встали на задние лапки, как по команде, будто бы танцуя менуэт, подняли одну лапку вверх, а другую — отвели в сторону.
Элеонора дирижировала ими, как оркестром. Крысы — танцевали, кружились вокруг магистра, притопывая лапками и смешно вытягивая головы, глядя на них как-то забывалось что они давно уже не живые зверьки, а куски мертвой плоти с ледника в подвале башни.
Лео смотрел, забыв дышать.
— Леонард! — Элеонора обернулась, не прекращая управлять крысами. Лицо её сияло. Глаза горели — тем самым огнём, который Лео видел только когда она говорила о своих исследованиях. — Смотри! Я наконец добилась полного контроля!
Она взмахнула рукой — все десять крыс разом упали на пол, будто невидимые нити оборвались. Элеонора выдохнула, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, шагнула из круга.
— Десять, — повторила она, поднимая палец. — Одновременно. Ты понимаешь, что это значит?
Лео медленно вошёл в комнату, закрыл за собой дверь. Посмотрел на крыс — они лежали неподвижно, мертвые кучки меха на каменном полу.
— Что вы — гений? — сказал он тихо: — у вас не было наставника некроманта, вы воспроизвели все по старым книгам и трактатам, а ведь все считают, что такое невозможно. Реверсивные исследования заклинаний опасны даже если ты видел как они действуют, а вы не видели… вы только читали.
Элеонора рассмеялась. Взмахнула рукой.
— А ты льстец, Штилл! Нет, это не значит, что я гений, хотя я конечно же гений. Опасность реверсивных исследований преувеличена. Это для школяров, чтобы не жгли себе каналы пытаясь скастовать Magnus Ignis Meteor. Опытный исследователь знает когда остановиться. Впрочем, ты не заморочишь мне голову, ученик. Сегодня я поняла принцип. Мы делали все неверно! — она тычет себе под ноги в магический круг: — рисунок был верный, количество магии, вливаемое в круг — тоже, заклинания — корректные, но боже как же мы ошибались!