Барышня
Шрифт:
– Тимофей Игоревич, Лилиана Васильевна обещала нам помощников еще! – раздался голос Никиты, крепкого парня лет двадцати.
– Верно, Никита, забыл совсем, – кивнул Кораблев. – Вы можете заказать не более трех помощников, иначе настраивать мне долго будет. Подойдёте все ко мне с билетом, и я запрограммирую кому, сколько и кто нужен.
Уже спустя пять минут в центральной части аудитории возникли несколько десятков шаров голограмм.
– Так, билетов – шаров восемьдесят, по четыре на каждый век, – пояснил мастер Тимофей. –
Все согласно закивали и аттестация будущих артистов началась.
Влада подошла к шарам одиннадцатой и дрожащей рукой, чуть прикрыв глаза, и думая только об одном веке, наугад ткнула пальчиком в один из переливающихся прозрачных шаров. Голограмма вспыхнула и перед ней на экране на доске высветились слова: «XVIII век. Первая половина».
– Вот повезло! – вскрикнула от радостного удивления Влада, не веря своим глазам.
Тут же из маленького галопринтера вылезла голубая пластиковая карточка с подтверждением билета, и Влада быстро схватила ее и еще раз прочитала, желая удостоверится, что ей не показалось. На карточке был восемнадцатый век. «Все же я научилась верно генерить свои мысли, чтобы уплотнять их и воплощать в жизнь» – пронеслось у девушки в голове за миг.
– Что такое, Киселева? – обернулся к ней Тимофей Игоревич, оторвавшись от парящего над столом планшета, где он вносил данные о помощнике очередного ученика. Ему показалось, что что-то случилось с шарами, но увидев на ее лице ослепительную довольную улыбку, спросил: – Хороший билет?
– Самый лучший! Просто чудесный! – закивала Влада и быстро подошла к мастеру, как и все другие до нее.
Когда дошла ее очередь, мастер Кораблев, смотря в свой планшет, пробубнил:
– Сколько помощников?
– Мне не надо помощников, – безразлично ответила Влада.
Чувство эйфории завладело ей, оттого, что ей выпал век, самый ее любимый, про который она знала всё. Наверняка ей не составит труда получить тысячу баллов.
– Как это, Киселева? – обернулся к ней мастер. – Все берут помощников. С ними же легче.
Помощники в виртуальном мире создавались самой системой по заданным параметрам. Это были голограммы знакомых людей или животных, которые помогали абитуриенту успокоиться в незнакомом виртуальном мире, и как бы поддерживали его морально.
Давно было установлено, что перемещение человека в своем теле в виртуальный мир это довольно серьезное испытание для его психики. Хотя, все знали, что это безопасно, но все же психологическая поддержка очень хорошо нивелировала все страхи и опасения попаданца в виртуал, позволяя ему быстрее и лучше сыграть роль или выполнить задание и вернутся в реальность. Обычно в системе создавали голограммы родных людей попаданца, родителей или друзей, может быть домашнее любимое животное.
– Да не надо мне, Тимофей Игоревич, я итак справлюсь, – улыбнулась Влада, думая о том, что клон с лицом мамы вряд ли ей сильно поможет.
Она была уверенна в своих силах на все сто.
– Вы уверены?
– Уверена.
– Киселева, смелости вам не занимать, – усмехнулся он как-то криво.
– А чего мне бояться? Восемнадцатый век я знаю, как свои пять пальцев! – похвасталась она.
– Самоуверенны, как впрочем и всегда. Смотрите, не сможете совладать со своими нервами, провалите задание. Это так, совет. Так что точно не надо?
– Ладно, если вы настаиваете, Тимофей Игоревич, давайте одного. Пусть система сама выберет, – согласилась Влада только для того, чтобы он наконец отстал.
– Хорошо, Влада, – кивнул он и вновь отвернулся к компу. – Пожелания есть?
– Все равно, кого система выберет, тот и пойдет.
– Как знаете, – буркнул он и что-то набрал на клавишах в своем планшете. – Всё. Проходите в лаборантскую. Лукреция Львовна выдаст вам реквизит и инструкции.
– А можно еще просьбу?
– Да? – поднял он не нее взор.
– Вы можете задать в системе семейство мне дворянское побогаче и познатнее? Я знаю, что в том веке очень деньги ценились.
– Нет, Влада, извините. Билет, есть билет, я не могу облегчать задания.
– Совсем-совсем? Ну, в виде исключения, – попросила она, кокетливо улыбаясь.
– Не надо мне строить глазки. Вы на аттестацию пришли или что?
– Или что, – пробурчала Влада.
– Именно. Вот и сдавайте то, что попалось в билете. Ведёте себя вечно, как хитрая бестия какая-то.
Тут же замигал огонек и на стеновой панели появилось светящееся послание, сначала имя мастера Тимофея, затем фраза про штраф в пять жетонов, и в конце «унижение личности другого человека, гнев».
Штраф приходилось отрабатывать в той сфере, которая совсем не прельщала, не нравилась нарушителю. Специальная программа подбирала самую неинтересную, нелюбимую деятельность именно для этого человека и отправляла его на отработку. Один жетон равнялся одному часу службы. Потому Тимофей Игоревич заработал себе пять часов неприятной службы.
Вся эта система со штрафами и отработками была сделана не для унижения и подавления человека, как могло бы это показаться. Нет. За эту систему голосовало большинство землян. Подобная система позволяла держать под контролем вибрации человека. Показывала, что его поступок понижал вибрации, и оттого в дальнейшем могла пострадать в духовном развитии его душа. Если во время исполнения воспитательной службы человек выполнял нелюбимую работу достойно, с добрым сердцем, без злости и благодаря за урок, то вибрации человека вновь повышались, и его душа поднималась вновь на прежний уровень развития. Это тоже фиксировала система и объявляла.