Барракуда
Шрифт:
– Я позволил себя обмануть. Обыкновенное мошенничество, инспирированное моей женой, с которой я давно уже не живу. Это психически неуравновешенная женщина. Собственно говоря, фирма «Клапарон» представляет ее интересы, но этой женщине всегда была чужда лояльность.
Из двух зол он выбрал более выгодное: предпочел считаться жертвой коварства близкого человека, а не обыкновенных мошенников и шантажистов.
– Как можно доверять человеку, который берется за столь неэтичные дела? – спросил я.
– Я полвека занимаюсь бизнесом и ручаюсь
Так я впервые увидел Станнингтона-старшего.
БАРРАКУДА
Вокзал Гар-де-Лэ.
Высокая стеклянная крыша из переплетенных ажурным металлом окошечек, опирающаяся на столбы. Металлические гирлянды, розетки, вычурные завитки. Под запыленной элегантностью конца прошлого века бегут перроны и сплетаются рельсы, растет лес семафоров. Движением управляет компьютер. Через несколько минут уходят два экспресса: Париж—Брюссель—Гаага и Париж—Женева.
Который выбрать? Оба отходят почти одновременно, оба в один и тот же час пересекают французскую границу. Но каждый мог стать предметом пристального внимания полиции.
Я поставила на голландца. Поезд тронулся.
Париж закончился для меня час назад. Я отреставрировала Ванессу в купальном салоне, выложенном дельфтским фаянсом, как делала ежедневно уже два года, и собралась прислуживать во время завтрака. Какой там завтрак! Был почти полдень.
– Уйди, Полетта!
Ванесса выгнала меня и уселась в кресло перед камином возле столика, где она завтракала и напивалась вечерами. Закрывая двери, я чувствовала на себе ее взгляд.
Снова будет трезвонить по телефону. Я знала это. В последнее время, собираясь позвонить, Ванесса стала выгонять меня. Дурной знак. Давно пора смываться отсюда. Только страх перед жутким стариком держал меня подле Ванессы.
Я подслушивала. Подслушивала и подсматривала все, что только можно, стараясь не пропустить ничего существенного. Подслушивала я, на свое счастье, и в этот раз.
Ванесса звонила в полицию.
– Mon comissaire, я могу ошибаться, но у меня есть все основания считать, что каталонка Мерседес Амадо, которая у меня служит, не та, за кого себя выдает.
– На чем основаны ваши подозрения, мадам?
– Монастырь кармелиток в Барселоне не давал рекомендаций женщине с таким именем. У них никогда не жила глухонемая.
Вот она, нехватка денег на приличные документы! Если бы рекомендации были украдены у реального человека, как положено по правилам искусства, а не нацарапаны халтурщиком из Клиньянкура, никто бы не стал сомневаться в их подлинности.
Однако что-то должно было случиться, если Ванесса, до сих пор безгранично мне доверявшая, вдруг взялась проверять мои рекомендации. Комиссар спросил о том же самом.
– Мне кажется, она не глухонемая, хотя трудно поверить, что можно так притворяться. Просто жутко делается. Что вы мне посоветуете, mon comissaire?
– Прежде всего, надо проверить ее
– Я держу их у себя. Могу привезти, и мы сразу все выясним.
И в самом деле, мой паспорт у нее! Заперт в сейфе в спальне.
– До чего мы докатились с этими иностранцами. Не знаешь, кто живет с тобой под одной крышей! – жаловалась Ванесса.
Все, Фелька, дождалась! Слишком долго торчала на одном месте.
И вообще неволя египетская, плен фараонов.
Я крепко завязла у Ванессы вопреки собственным правилам, но бросить я не могла, пока не раскроется мистификация или Станнингтон не освободит меня от поганых обязанностей. Умел сволочной старик держать людей в когтях, хотя сам сидел за океаном!
Этер уехал в Польшу, отчего я совсем повесила нос на квинту. В моем почтовом ящике периодически оказывалась открытка от него с короткими сообщениями. Он похвастался домом в Ориле, квартирой в Варшаве и местом представителя кофейной корпорации, когда папаша снова перекрыл ему кран с денежками. Этер сообщил мне номера своих телефонов и приглашал его проведать.
«Приезжай, девочка, не пожалеешь, я с удовольствием с тобой увижусь», – писал он.
Привык содержать собственный двор. А я вполне годилась на роль шута.
Переписка, с самого начала редкая, и вовсе прекратилась. Для Этера я больше не существовала. Я чувствовала себя вычеркнутой из жизни. Меня уже нет, но я еще не умерла. Хуже, чем собака на привязи. Я возненавидела его отца. И вот теперь приходится сматываться. Барахло снова придется бросать.
Ванесса нашла меня в своей замечательной ванной комнате. Я чистила батарею хрустальных флаконов с колдовскими зельями, создающими иллюзию молодости.
– Я ухожу. Когда вернусь, ты мне понадобишься.
Это означало, что я должна торчать в доме, как кочка на болоте.
Я кивнула и продолжала неторопливо полировать фланелевой тряпочкой гладь зеркала. Воплощение спокойствия. Про себя я считала секунды. За спиной раздались шаги Ванессы и грохот чего-то, упавшего на каменный мозаичный пол. Я не дрогнула. Со мной после двух лет неустанных тренировок такой номер не пройдет. Не забыть пройтись тряпкой по всем поверхностям в ванной, уничтожая отпечатки пальцев. На всякий случай, если сюда явится полиция.
Наконец-то захлопнулась дверь спальни (Ванесса пошла за моим паспортом). Потом воцарилась тишина, еще через минуту со двора донесся шум мотора. В приоткрытое окно ванной комнаты я видела, как пятый по счету Поль закрывает ворота. Госпожу повез Чен.
Пятый Поль приехал недавно, не думаю, чтобы Ванесса оставила ему какие-нибудь распоряжения относительно моей персоны. Мой паспорт у нее, это дает ей чувство превосходства. Одно очко в мою пользу. В этот момент глухонемая каталонка Мерседес Амадо перестала существовать. Прощай, ты мне хорошо послужила! Я становлюсь другим человеком. Меня зовут Сюзанна Карте, канадка из франкоязычного Квебека, родилась в Монреале.