Барон
Шрифт:
Начальник скрылся в караулке и вернулся с отмеченной подорожной. Отдал её Агнару.
– Слава Неназываемому! – рявкнул Агнар.
– Слава, слава! – подхватили стражники и мы с Витаром.
Немного отойдя от заставы, Лиона перехватила контроль над сопровождающим. Он, кстати, не был чёрным.
– Пришлось потрудиться, – ответила Лиона на мой вопрос, – надо было чистые листы показывать, с текстом сложнее, оказывается. А про сумки они сами забыли от смеха, скучно им.
Проводник вёл нас спрямлённой дорогой к зданию тюрьмы. А хотел ради шутки поводить по другим постам. В этих дорогах, запутанных среди подстриженных
В дворцовой тюрьме содержались исключительно жертвы, и этажность в ней была направлена вниз. Последний, седьмой этаж короткой галереей соединялся с главным алтарём Батвии. Каждый день там приносили в жертву десятки человек, и их сила шла прямиком в «нижний мир» к демонам для поддержания прокола между мирами. Резали в основном магистры, но один раз в сутки, с восходом солнца, это делал собственноручно Верховный жрец, начиная новый цикл дневных жертвоприношений. Вопреки общепринятому мнению, жертвы в основном приносились в светлое время суток. Жрецы тоже люди, тоже поспать любят. Это рассказал нам наш сопровождающий, обычный стражник внешней дворцовой стражи, не чернокнижник, а простой почитатель Неназываемого. Из этих сведений не делали тайны, но и не выбалтывали. Провинциал Варанк’хат таких подробностей не знал. Нам надо спешить.
Глава 21
Перед входом в тюрьму мы с Витаром забрали мешки с оружием.
– Заводи, – тихо приказала Лиона стражнику, и тот постучал в простую деревянную дверь с окошком.
Через минуту у окошка откинулась створка и появилось заспанное лицо.
– А, это вы наконец, уснул, пока вас ждал. Бумаги сюда. Ты, что ли, со сломанным жезлом? – спросил тюремщик, принимая у Агнара бумаги. – Ох и влетит тебе, среди ночи господина мастера поднял! Хорошо, что он сам тебя встретил, если бы ты другому отряду попался – убили бы. – Он говорил, читая бумаги не отходя от окна. А собирался – я видел, как утолщалась нитка от Лионы, когда он дёрнулся было отойти. – Покажите «мясо». Ага, все. Не брыкались?
– У меня не забалуешь, – важно ответил Агнар.
Тюремщик на секунду скрылся, тихо лязгнул засов, и дверь отворилась.
– Заводи, – сказал он, – и сами заходите. Здесь до утра пересидите, а то дом погонщиков далеко, а вы пешком, недотёпы, – произнёс с сочувствием.
Мы прошли в просторный холл, посередине которого стоял обычный канцелярский стол с чернилами и перьями, стулья и небольшое бюро. Рядом со столом сидели двое дежурных охранников с мечами и странными мешками на поясе. Все тюремщики – некросы.
– Пойдём распишешься в журнале, – позвал Агнара открывший нам дверь дежурный. – Отдохнуть сможете в том коридоре, там свободная дежурка есть. Сократили нас в связи с войной. Ребята, – обратился он к сидящим, – забирайте «мясо». А ты можешь возвращаться, – сказал он нашему провожатому.
– Простите,
– В том коридоре, рядом с дежурками, – махнул рукой один из поднявшихся охранников, – не спутаешь. – И шагнул к пленным.
– Вас когда меняют, ребята? – неожиданно спросил я.
Оба повернулись ко мне. Их мешки странно шевелились, внутри них словно извивалась темнота.
– А, не переживай, успеете поспать. Нас трое на этаже осталось, и смены увеличили. После жертвы Верховного сменят, не раньше. – С этими словами он протянул руку к завязке мешка.
Агнар со старшим стояли возле стола, стражник подходил к коридору.
Я вошёл в ускорение.
«Лиона, цепляй двоих, Агнар, вали своего. Без магии!» – мысленно крикнул в разговорник и метнул кинжал в спину стражника.
Древний клинок легко вошёл в левую половину груди, пробив кольчугу и не потревожив защиту. Стражник, споткнувшись, упал вперёд. Старшего охранника Агнар зарезал также древним кинжалом, вонзив лезвие в затылок, прямо в мозг. С такими повреждениями и чёрные не выживают, в чём я и убедился, увидев спустя минуту отлетающие души. Двое охранников лежали рядом с группой жертв – они упали после короткой фиолетовой вспышки.
– Витар, закрой входную дверь, – приказал я сразу после выхода из ускорения. – Лиона, поднимай одного, пусть ведёт нас вниз, а второго зарежьте кто-нибудь. Или ты двоих вести сможешь?
– Нет, Егор, тяжело, – сказала она и пристально посмотрела в глаза охраннику, тому, который поздоровее.
Он поднялся и огляделся вокруг удивлённым взглядом.
– Это игра такая? – спросил у меня, и сразу в голове раздался голос Лионы:
«Я не могу им управлять, он сильнее стражника и не выполнит ничего из уст „мяса”. Ты его веди».
– Конечно, игра! Мы сейчас пойдём вниз и пошутим над другими охранниками. Сколько их?
– На каждом этаже четверо, всех сократили из-за войны! А меня не взяли в войска, а я просился.
– На седьмом сколько?
– Четверо, но галерею ещё четверо охраняют. Можно подумать, «мясо» само рвётся к алтарю! – высказал долго хранимое недовольство. – Но там сам Верховный бывает, поэтому.
– Ребята, вооружайтесь, но прячьте оружие под одежду. Ошейники скинете в самом низу, так достоверней будет. Запомните, до самого алтаря убиваем без магии! Как жертв ведут на алтарь, с какого этажа и кто? – снова спросил я застывшего охранника.
– С седьмого. «Мясо» постепенно опускают с этажа на этаж.
– Рассказывай дальше, ты очень интересно это делаешь.
– Правда? – Он радостно улыбнулся. – Ведут жертв те четверо из галереи, но в алтарный зал они не заходят, а передают «мясо» двоим жрецам, которые приходят туда вместе… нет, не вместе – они сопровождают магистров или самого Верховного, пусть Неназываемый продлевает его лета вечно! Говорят, ему триста лет, слышал?
– Разумеется! А что у тебя в мешке?
– Это? – Он быстро дёрнул за завязку и показал раскрытую горловину. Там лежали шевелящиеся верёвки. – Путы. Если жертвы начинают бузить, а это часто бывает, когда они в тюрьму спускаются, кинешь в него верёвку, она сама связывает. Не силу же на них тратить! Этих раскуём уже в камерах. – Он кивнул на наших, совершенно не замечая того, что они вооружились. – Мне нравится, когда в железе привозят, ты молодец.