Барометр падает
Шрифт:
Он длинным глотком допил оставшееся пиво и протянул ей двадцатидолларовую купюру:
— Американские доллары принимаете?
Девушка кивнула.
— Послушай, меня ждет катер. Мне пора идти, но, может, ты пообедаешь со мной сегодня или… Я знаю, это неожиданное предложение…
— Да, — неожиданно быстро согласилась девушка.
— Когда ты заканчиваешь работать?
— В полночь.
— Значит, встретимся с тобой здесь же в полночь, — сказал он, подхватил куртку с барного стула и направился к выходу.
— Подождите секундочку! — окликнула Пегги.
— Что?
— Как
— Киллиан.
— До встречи в полночь, Киллиан!
— До встречи, Золушка!
Рядом с катером высокий лысеющий человек с легкой сединой, загорелый, в солнечных очках разговаривал по мобильному.
У мужчины был длинный галльский нос, а под темными очками, как помнил Киллиан, скрывались серые глаза.
— Ну наконец-то! Я уже думал, что потерял вас, — произнес мужчина, протягивая Киллиану руку.
— Рад снова видеть вас, мистер Эйкел, — ответил Киллиан.
— Мы знакомы? — удивленно спросил Том Эйкел.
— Да, но расстались довольно давно.
Эйкел вздрогнул. Он совершенно забыл ту встречу. Было это на вечеринке в дублинском отеле «Гришем», еще до того как Киллиан переехал в Нью-Йорк. Должно быть, в 1989-м или 1990 году. В то время он был еще подростком и воровал кошельки в гардеробе, а Эйкел, вместе с двумя телохранителями Коултера, поймал его и, пока молодчики ногами учили Киллиана уму-разуму, смеялся над ним, называя «маленьким ублюдком и ирландским воришкой».
Эйкелу тогда было лет тридцать пять, да и сейчас он выглядел не старше. Либо над ним пошаманили врачи-профессионалы, либо повезло с наследственностью. А может, и то и другое.
— Я со столькими людьми за свою жизнь встречался… — извиняющимся тоном произнес Эйкел.
— Ничего, бывает… — успокоил его Киллиан.
— Разумеется, с Шоном мы контакты восстановили, — добавил Эйкел.
— Я знаю.
Эйкел взглянул на часы и обратился к Киллиану уже как к старому знакомому:
— Я рассчитывал поговорить с тобой, но, увы, время вышло… и сегодня встретиться уже не получится. Если ты Ричарду понравишься, я попрошу кого-нибудь передать тебе все необходимые бумаги, хорошо?
— Отлично.
— Договорились. Ричард завтра лично открывает заведение, но, как всегда, ничего не готово. Ты не представляешь, как я рад снова встретиться с тобой… Увидимся в Белфасте, вот тогда и побеседуем. — Эйкел извинился и пошел к белому БМВ, вдруг остановился, обернулся и, сдвинув очки на лоб, посмотрел в глаза Киллиану. — Ты хорошенько все обдумал? Шон говорит, ты собирался завязать с подобной работой.
— Ну… подумываю о смене… м-м-м… вектора деятельности. Шон уверяет, что в данном случае мы, если можно так выразиться, на стороне добра.
— Он безусловно прав. Она сумасшедшая, черт побери! Наркоманка. Если найдешь ее, ты уж там как-нибудь поаккуратней… Избавь девочек от общества этой помешанной, ее надо закрыть в какой-нибудь клинике, — посоветовал Эйкел.
Киллиан кивнул, спустился в катер и изо всех сил старался держать себя в руках, когда катер на полной скорости вышел в дельту Жемчужной
Сколько же здесь жителей? Пять миллионов? Может быть, десять?
Стараясь не смотреть на воду, Киллиан переключился на мысли о Коултере. Шон нисколько не преувеличивал, говоря о черной полосе в жизни владельца авиакомпании. «Коултер Эйр» спешно, один за другим отменяла рейсы, из Дерри и Глазго самолеты не вылетали. В интервью таблоидам Коултер заявлял, что компания ВАА (Британское управление аэропортов) своими налогами душит его бизнес. Отмена рейсов, связанная с извержением исландского вулкана, принесла «Коултер Эйр» убыток почти в пятнадцать миллионов долларов, а мировой кризис только усугубил положение дел. И ничего, ни слова в прессе о пропавших бывшей жене и детях. Это не могло не настораживать. Все это очень странно.
Катер давно миновал центр Гонконга, когда Киллиан заметил новые жилые здания на материке, взбиравшиеся по склонам гор. Картинка напомнила ему Рио, правда, в Рио под бедняцкие трущобы вырубали джунгли, а здесь все было рукотворным. В Гонконге даже горы, море и земля вынуждены были считаться с волей человека.
Киллиан решил, что на эту тему можно написать диссертацию, но додумать не успел: рулевой Коултера разогнал большой скоростной катер до двадцати, а затем и до тридцати узлов. Катер, подпрыгивая на волнах, устремился куда-то за горизонт.
Киллиан отчаянно боролся с тошнотой, судорожно вцепившись в металлический поручень.
— Долго еще?! — прохрипел он, но слова потонули в реве двигателя.
Киллиан закрыл глаза, но стало только хуже. Попробовал глубоко и часто дышать. С его точки зрения происходящее было куда страшнее заряженного дробовика, приставленного ко лбу.
Как и многие ирландцы, Киллиан не умел плавать, но дело было не только в этом, вода вселяла в него ужас. Когда ему было тринадцать, он, чтобы показать свою храбрость, поспорил, что переберется на лошади через реку Банн. Лошадь сбросила его прямо на середине реки.
Тогда его спасла только удача. Кошмары ему снятся до сих пор.
— Далеко до Макао? — выкрикнул Киллиан.
— Уже видно! — выкрикнул в ответ один из его спутников.
Киллиан присмотрелся и увидел что-то вроде Лас-Вегас-Стрип, перенесенной из штата Невада на берег Южно-Китайского моря. На узкой полоске суши параллельными рядами выстроились умопомрачительной высоты здания. Эта иллюзия охватывала всю гавань, для полноты картины не хватало только пустыни. Но сгущающиеся сумерки и темнеющее море отлично восполняли ее отсутствие, а все остальное доделывали деньги и географическое положение.