Бармен

Грей Рамона

Джек пожал плечами и сделал большой глоток пива. — Что я могу сказать, она обвила меня вокруг своего гребаного маленького пальчика... и даже не подозревает об этом.

В гостиную вальяжно вошел рыжий полосатый кот. Смерил меня надменным взглядом, нашел не достойным внимания и неторопливо направился к Джеку. Несколько раз обтерся вокруг его ног и замурлыкал. Запрыгнул на колени к Джеку, а когда тот грубовато погладил котяру, у меня отвисла челюсть.

— Какого хрена с тобой случилось?

Джек удивленно приподнял брови. —

И что это должно значить?

— То, что в течение последнего месяца ты играешь в семью с Лили Ледяной Королевой Карсон, и у тебя на коленях развалился чертов кот.

— Мне всегда нравились киски.

Я фыркнул и глотнул пива. — У вас с Ледяной Королевой все настолько серьезно?

— Ее зовут Лили, а не Ледяная Королева.

— Ты кто такой и какого хрена сделал с моим лучшим другом? — Я поставил бутылку с пивом на колено.

— Ой, да ладно, хочешь сказать, что если бы эта сладкая библиотекарша предложила тебе свою девственность на блюдце, ты бы не таскался за ней повсюду с высунутым языком, словно щенок? У меня есть женщина, я ее люблю. Конец истории.

Я оторвал от бутылки клочок этикетки. — Ты же понимаешь, что я за тебя рад, верно?

— Ага, спасибо, брат.

Я сорвал с этикетки еще один слой. Джек Уильямс для меня даже ближе родни. Переехав сюда почти шесть лет назад, я решил начать все сначала и оставить позади прошлое. Не прошло и двух месяцев с момента переезда, как моя дерьмовая тачка накрылась. Вот тогда я отвез ее местному городскому механику — отцу Джека.

Его старик, конечно, был мудаком, в отличие от хорошего парня Джека, несмотря на его, порой дерьмовое поведение. Это Джек нанял кучу школьных приятелей, чтобы помочь мне отремонтировать бар, после того как я купил его три года назад.

Черт возьми, именно Джек убедил банк дать мне ссуду на покупку бара. Я вырос в большом городе, и атмосфера маленького городка, где все друг друга знают, была мне так же чужда, как Джеку — улицы с небоскребами. Управляющий банком оказался должен Джеку еще со средней школы, и Джек наконец стребовал с него должок, чтобы помочь мне.

После многих лет, никогда не доверяя никому, кроме себя, это был почти непостижимый акт доброты.

— Так ты скажешь, что произошло, или мне придется смотреть на твою уродливую гребаную рожу всю ночь?

Я скатал клочок этикетки, прилипшей к пальцам, в крошечный шарик. — Я облажался с Рейчел.

— Да? — Джек ласково потрепал кошку по ушам, покрытыми шрамами. — Ты сказал ей «пока» вместо «привет», столкнувшись на улице?
–

Я закатил глаза, когда Джек рассмеялся. — Что? Возможно, так и есть. Тебя так она заводит, что непонятно, ты уже кончил или все еще продолжаешь. Хотя, судя по тому, как ты дрочишь на эту маленькую библиотекаршу, кончаешь ты часто.

Джек изобразил неприличный жест рукой, который я проигнорировал. — Я сказал, что ее девственность принадлежит мне и что никому другому

не позволено прикасаться к ней. А потом заставил ее кончить на все мои пальцы прямо в чертовом офисе.

Джек подался вперед, кот, раздраженно мяукнув, спрыгнул с его колен. — Святое гребаное дерьмо. Ты, твою мать, прикалываешься.

Я покачал головой. — Хотелось бы. В пятницу вечером она заявилась в бар вместе с Мэдисон. Одетая в рубашку, которая... выставила на показ ее сиськи, пока она танцевала с каким-то парнем, и я потерял свой гребаный разум.

— Погоди. Рейчел Бэнкс выставила напоказ свои сиськи? Серьезно? Женщина, которая одевается как невинная библиотекарша.

— Она и есть невинная библиотекарша.

— То есть она правда девственница? Знаю, все так думают, но...

— Да. — Мой член дернулся под джинсами. — До вечера пятницы я был уверен на девяносто восемь процентов, а теперь... на все сто.

— Ты сорвал ее вишенку?

Я покачал головой. — Нет. Но она не возразила, когда я заявил, что ее девственность принадлежит мне. Она даже призналась, что никто, кроме меня, ее не трогал.

— Боже. — Джек откинулся на спинку кресла. — Понятия не имею, как, черт возьми, эта горячая попка так долго продержалась, что до сих пор никто ее не коснулся. Она скрывается под одеждой библиотекарши, но это ее тело...

— Довольно. — Мой гнев нарастал. Даже осознавая, что Джек не имел никакого интереса к Рейчел, я разозлился. — Не смей говорить о ее теле.

Джек окинул меня оценивающим взглядом. — Держи свой член в штанах. Мне не нужна твоя девушка.

— Она не моя.

Джек рассмеялся и отпил немного пива. — Ты ведешь безнадежную битву, брат.

— Нет. Хочу ли я ее? Да, возможно, немного, но это не значит...

— Немного? Когда ты в последний раз трахался?

— А это какое имеет отношение к делу?

— Когда?

Я вздохнул: — Два года назад.

— Трахни меня.

— Нет, спасибо.

Джек вытянул ноги вперед. — Два года — слишком большой срок, чтобы обходиться без женщины.

Да, черт возьми, чертовский большой, но только Рейчел возбуждала меня в течение очень долгого времени. Я выпил почти половину своего пива двумя большими глотками, не в силах признаться Джеку, что две мои последние пассии, с которыми переспал, до жути походили на Рейчел. Он подумает, что я спятил.

Дерьмо. Я действительно спятил.

— Если ты заставил ее кончить, то очевидно, что нравишься ей. Так почему ты, твою мать, сидишь здесь, в моем доме, вместо того чтобы быть с ней? — спросил Джек.

— Сегодня же вечер понедельника. Она работает до семи часов.

Джек посмотрел на часы. — Итак, через полчаса ты идешь в библиотеку, увезешь свою женщину домой и вытрахаешь из нее всю девственность.

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Она слишком хороша для меня. Я подобного не заслуживаю...