БАРmen
Шрифт:
– Ты знаешь, друг мой, калач бывает так пахнет, что и не удержишься – ответил граф ему.
Да-да, скажу я вам, калач бывает так пахнет, что я никогда не мог удержаться, это было выше меня, выше моих сил, и было основной моей слабостью всю мою жизнь. Хотя стоп, что значит слабостью, тут господа, как посмотреть, скажу только одно, что все самые лучшие и приятные мои воспоминания связаны с женщинами, так и всё самое дерьмо, весь мрак и ужас тоже связан с этими маленькими, вкусно пахнущими калачами…
Самые коварные в мире женщины это проститутки, потому что как правило для них нет ничего святого в этой жизни, они циничны до мозга костей, хитры, как лисицы, прекрасно разбираются в психологии мужчин и вообще знают нас, как облупленных, и есть только жажда наживы
И они с нами недалеко ушли от той же паучихи Чёрной вдовы, которая съедает самца после спаривания, нас тоже жрут, но не сразу, а по-маленьку, наслаждаясь каждым кусочком. Ибо для многих наших дам это наилюбимейшее занятие, приносящее истинное наслаждение и ни с чем не сравнимый кайф. Самое интересное в истории с Чёрной вдовой, что оказывается, об этом я прочитал не так давно, что бывают случаи когда бедные маленькие паучки самцы выживают в этой передряге и это происходит в двух обстоятельствах. Перед спариванием они приносят в дар паучихе муху, тщательно завёрнутую в паутину, ничего вам не напоминает? И вот если муха жирная, то самец успевает убежать, а второе обстоятельство ещё более забавное. Самые продуманные самцы, казалось бы откуда у них мозг, заворачивают вместо мухи маленький камушек и так тщательно заворачивают, чтобы она возилась с ним подольше и опять же по-скоренькому трахнув, быстренько делают ноги. Вопрос только в том, что после такого наглого наедалова, думаю уже выживших до конца жизни у злой паучихи не бывает.
Но давайте обо всём по порядку. Встретил я её в одних из тех «замечательных» дней, когда был вечно молодой и вечно пьяный, и как правило в такие моменты рулил отчаянный парень Амиго. Сразу скажу, что пить с Унылым это себе дороже, с ним я часто просто напивался в салат, чтобы вырубится и побыстрее забыться, потому что его внутренние диалоги смешанные с самокопанием просто сводили меня с ума.
Алкоголь на том этапе моей жизни был моим самым близким и верным другом, и мы были не разлей вода. Пил я много, любил дорогие напитки, типа вискаря и часто просто не просыхал, менялись только декорации, тёлки, ночные клубы, загородные отели, как в бешеной карусели или диком кинофильме. Помню, было у меня тогда два дружочка с криминальным прошлым, а оно есть практически у каждого второго в этом славном городе, один был Джамал, в прошлом мент, который в определённый момент жизни решил перепрыгнуть к братве, огромный детина из Дагестана, в прошлом КМС по вольной борьбе, и Димас, в прошлом боксёр, который даже отсидеть успел несколько лет, а теперь был начинающим успешным бизнесменом нашего прекрасного города. Так вот сидим мы в ночном клубе «G», чудное было местечко, популярное среди местного бомонда и весьма пафосное для этого города, особую пикантность придавали ему закрытые кабинки, что было просто шиком для того времени, когда ты можешь сидеть внутри и смотреть на танцующих тёлок через прозрачную дверь, а тебя при этом не видно, и что уж говорить, конечно, бывало мы с ними прямо там и развлекались.
Тут Димас вдруг куда-то резко пропадает, и нам с Джамалом стало скучно сидеть с очередной порцией вискаря и вести неторопливую беседу за жизнь, посматривая на танцующих тёлочек.
– Я знаю, где он может быть – прищурив глаз говорит мне он с ярким кавказским акцентом и хрипотой, и криво так загадочно улыбается, сверкнув мне золотой фиксой, вместо одного из боковых зубов, – Он одной тёлочке знакомой в гостишке в голову раздаёт сейчас, давай нагрянем к нему и сделаем сюрприз.
– Отличная идея – ответил я ему, улыбнувшись в предвкушении нового приключения.
Выпили ещё по 100 нашего любимого Джек Дениелс со льдом, заплатили по счёту, попрощались со всеми, и вот мы уже мчим по ночному городу в такси, мелькают
– А, вы меня и здесь нашли, ну никуда от вас не деться! – крикнул он нам в виде приветствия и засмеялся во весь голос.
Тогда наши с ней глаза в первый раз и встретились, и уже тогда что то внутри меня шептало: «Ой парень, тебе этого не надо, поберегись!» Какое там не надо, это вы Амиго скажите, а он всегда любил общаться с разными братками, ментами, спортсменами, депутатами, а ещё он обожал в то время всех проституток нашего города и просто честных разных давалок, и она сразу понравилась ему, и особенно этот нескрываемый блядский блеск в глазах, который не спутаешь ни с чем. Помню, она мне впаривала про то, что она пантера, какая то очередная ересь, они любят нести всякий бред, на что я ей ответил, что тогда я как минимум тигр или лев.
«Ты не против, Димас, если я её сейчас оприходую?» – улыбаясь спросил я его. Он лишь молча кивнул в ответ, хотя по его лицу было видно, что он не особо готов поделиться ею со мной, и вот мы уже оказались в моём номере на широкой двухспальной кровати, и я наслаждался фантастическим и прекрасным глубоким минетом в её исполнении, и что не мало важно, без резинки. Амиго их терпеть не мог, говорил, что они сжирают кайф и он ничего не чувствует, и как я уже говорил, ничего не боялся. Зато потом Унылый проедал мне весь мозг в период депрессии, что вот мы скоро точно умрём, у нас СПИД или что то типа того, что ты наделал, а я же предупреждал.
Шикарно, это даже наверное не то слово, чтобы описать весь калейдоскоп тех ощущений, что она мне подарила в ту ночь. Да, что и говорить, и тут я полностью соглашусь с товарищем Лимоновым, что минет – это целое искусство, которым на практике, как оказывается, владеют считанные единицы. Так вот это, как раз был тот случай, на моей кожанной флейте она выдавала такие этюды Бетховена, что у меня аж дух захватывало от неописуемого восторга. Она была действительно, как Марья-искусница, уж не знаю, почему мне сейчас пришёл такой образ, наверное слово «искусница» – именно то, что с точностью описывает способности её рта и не только. «Наверное и в попку хочешь?» – не дав опомниться после первой палки сладкого чая, сказала мне она, изогнувшись дугой, показывая свой аппетитный, на всё готовый манящий станок с двумя сладкими дырочками. Амиго был в полном ахтунге от такого предложения, аж затрясся в предвкушении, ну не мило ли, согласитесь, встретить такую понятливую девчушку, а в плотских утехах она знала толк, что и говорить, и была просто редкой мастерицей в этих делах.
В её внешности не было чего-то прям особенного, на вид лет 26—28 лет, невысокого роста, тёмно русая, волосы забраны в хвост, с большими блядскими глазами болотного цвета и толстыми похотливыми губами, чем то она мне напомнила Джениффер Лопез. Единственное, что мне у неё не понравилось, это висящие, дрябленькие такие сиськи, было понятно, что она уже выкормила ребёнка, о чём я и получил подтверждение чуть позже. А так всё было очень даже ничего, особенно тот огонёк, с которым она всё это делала. Сейчас уже я понимаю, что качественный секс для мужика до 30 лет это конечно сладкий и не с чем не сравнимый естественный наркотик, от которого башню сносит просто на раз, два и самое главное, что они это знают… Мне снесло сразу, как будто всадили сразу из двух стволов и добили контрольным выстрелом. Мы трахались везде, где только можно и нельзя, в отелях, на знамени пивоварни Хейнекен, на полу у меня в офисе, в машине, в клубах, в туалетах и ещё чёрт знает где. А ещё она любила делая свой фирменный, не с чем не сравнимый минет, так пристально по щенячьи нежно, глазами полными раболепия и покорности смотреть мне прямо в глаза, и я сразу таял от этого, как первый снег медленно ложащийся на ещё тёплую осеннюю землю.